У самого комиссара на нарукавном лацкане алели всего три кубика, так что выходило, что Алексей действительно обогнал его. Сам Баронов ничуть за все это время не изменился, разве что слегка пополнел, да стал лощеней. И хищный, цепкий взгляд никуда не делся.
— Разрешаю… — Алексей машинально отдал честь, но потом недовольно поморщился. — Борис Борисович, хватит подкалывать…
— Лекса! — Баронов радостно облапил Лешку. — Возмужал чертяка!
Лексу кольнуло неприятное предчувствие. Баронов старательно изображал случайность встречи, но Алексей прекрасно понимал, что это далеко не так, а следствие сегодняшнего заседания Реввоенсовета.
И Баронов тут же выдал себя. Он резко отстранился и виновато затараторил.
— Ой, дурень, полез обниматься. Ранение, знаю, знаю. Как себя чувствуешь? Да чего мы стоим, как чинара в пустыне. Ты куда собирался?
— В Лефортово, в госпиталь.
— Пешком? — удивился комиссар. — Так туда же часа полтора топать.
— Ну… — Алексей пожал плечами. — Время у меня есть. А как надоест идти, на трамвай прыгну.
— Отлично! — обрадовался Баронов. — Вот и я с тобой немного пройдусь. Погода-то, какая! Никак не привыкну к московской слякоти. Помнишь Туркестан? Ну да, такое забудешь. Ну, рассказывай, рассказывай! Как Гуля? Как живете, поживаете? Детишек еще не народили?
Алексей еще раз вздохнул и кивнул. Ему стало очень интересно, когда комиссар закончит играть и перейдет к делу.
И это случилось очень быстро.
— Меня всегда удивляла твоя способность попасть в струю, Лекса… — Баронов уважительно покивал. — Нет, братка, ты просто красавчик, толковый парень, герой и все такое, но так получается, что рядом с тобой всегда находятся люди, которые выталкивают тебя наверх.
— Спасибо, Борис Борисович, — спокойно поблагодарил Алексей.
— Да я не о себе! — раздраженно отмахнулся комиссар. — Это мне тебя благодарить надо. Речь о другом. Речь о том, что последнее время тебя чутье подводит…
Комиссар остановился и пристально посмотрел на Лексу.
Алексей выдержал взгляд, но смолчал.
— Вот что это было сегодня на РВС? Ты вообще соображаешь, что устроил?
— Я докладывал по итогам…
Баронов его перебил.
— Опять не о том. Ты либо придуриваешься, либо действительно ничего не понимаешь.
Алексей проводил взглядом парочку симпатичных комсомолок в красных платках и сухо отозвался.
— Не виляй хвостом, Борисыч. Говори прямо, что надо.
— К делу так к делу, — Баронов сделал вид, что обрадовался. — Надеюсь о политических раскладах в руководстве партии и страны тебе рассказывать не надо?
— Нет.
— И это хорошо, — одобрил комиссар, прищурился и выдал тираду. — Тогда ты понимаешь, на кого прыгаешь? Ты осознаешь, что тебя натравили, как дворовую собачку на медведя? Собачку, которую никому не жалко.
— Никто меня не натравливал, — спокойно возразил Алексей. — Я сделал доклад по реальным фактам и, поверь, все очень сильно смягчил. В реальности все было гораздо хуже. А что до… — он посмотрел на Баронова. — Ты сам понимаешь, о чем я. Эти дела меня вообще не касаются. Уж поверь, я даже не догадывался, что там ваши ребята натворили и куда все делось.
— Ничего не натворили, — быстро возразил комиссар. — Все на месте. Уже разобрались. Так что, ты хочешь сказать: тебя никто не подговаривал выступить против… ты понимаешь о ком я?
— Нет, — резко ответил Лекса. — Никто. Речь шла только о разборе операции и вскрывшихся недостатках. Я даже не представлял, что твой начальник будет присутствовать. Если под кого копали, то точно не под него.
— Тебя могли использовать в темную, — Баронов почесал затылок. — Ох, братка, ты даже не представляешь, куда ты сунулся. Вольно или невольно — это уже неважно. И теперь с этим надо что-то делать.
— И что? — Лекса остановился и посмотрел на комиссара.
— Для начала расскажи, как происходила подготовка к заседанию РВС! — потребовал комиссар. — Кто инструктировал? — он взял Лексу по локоть и увлек во двор дома Пашкова; где в будущем разместилась Государственная библиотека.
— Да никто, говорю же! — Лекса изобразил возмущение и немного покривил душой. — По возвращению из Бессарабии, я подал рапорта по результатам операции. Далее мне передали, что предстоит доклад на Реввоенсовете. Все! Никаких инструктажей. Да и доклад я готовил сам. Ты же знаешь меня. Люблю, чтобы тщательно и без задоринки. В чем я виноват? — И схохмил. — Сознаю свою вину. Меру. Степень. Глубину. И прошу меня направить на текущую войну. Нет войны — я все приму — Ссылку. Каторгу. Тюрьму. Но желательно — в июле, И желательно — в Крыму.