Баронов хохотнул.
— Шутишь? Знаю тебя, Алексей Алексеевич, знаю. Но, похоже, твоей педантичностью просто воспользовались.
— Твой шеф просто сам стал лезть в бутылку.
— Шеф? — комиссар озадаченно нахмурился. — Это как?
Лекса выругал себя и быстро объяснился.
— Английский учу. Чтобы британскую военную литературу самому читать. Шеф от английского chief — вождь, начальник.
— Ладно, дружище Турчин, шеф так шеф, — успокоился комиссар. — Я верю тебе, Алексей Алексеевич. В общем, сделаем так! Дабы ты по недомыслию быстро не упал с высот, куда забрался, придется установить над тобой попечительство. Будем иногда видеться, общаться на разные темы. Взамен — будь уверен, о тебе не забудут. С твоими талантами, тебе прямой путь на самый верх. И мы этому поспособствуем. Понял?
Лекса посмотрел на Баронова и дружелюбно поинтересовался:
— Борисыч, а ты кто, вообще? От чьего имени говоришь? И кто тебя уполномочил? Ась? Ты вербуешь инспектора Штаба РККА? И в чьих интересах, спрашивается? Может мне тебя сдать товарищам из ГПУ?
— Вот так, да? — Баронов нехорошо ухмыльнулся. — Ну что же, Лекса Турчин. Каждый выбирает судьбу сам. Но ты подумай, подумай, может, найдет на тебя просветление. Увидимся еще. Гуле привет передавай. Разрешите идти, товарищ комполка?
Баронов шутовски отдал честь и ушел.
Лекса подавил в себе желание поймать комиссара за шиворот и дать ему по печени, пообещал себе завтра же поутру подать Шапошникову рапорт о попытке вербовки и потопал по улице.
В госпитале лежал Семка Ненашев, Лекса собрался его навестить. А еще, там же, Гуля проводила открытый семинар по военно-полевой медицине…
Глава 3
Глава 3
— Боюсь на себя в зеркало смотреть, Ляксеевич… — Семка осторожно притронулся к скуле. — Утром, как забудусь, гляну на морду возле рукомойника, так вздрогну…
— Рожа, как рожа, ты и раньше красотой не отличался… — нарочито весело хохотнул Лекса. — Заживет, затянется, нормально будет…
Алексей здорово покривил душой. Выглядел товарищ Няня на самом деле жутковато. Левая сторона лица осталась прежней, а вот правая…
А вот правую изуродовал страшный рваный шрам, протянувшийся через всю скулу и щеку. Разорванная бровь осталась во вздернутом положении, а уголок рта растянуло в презрительно глумливой ухмылке. Дело еще осложнялось тем, что рана еще окончательно не зажила: шрам бугрился синюшной опухолью, подчеркивая жуткий вид.
— А бабы? С бабами, что теперь? — чуть ли не взвыл Семка. — Сестрички, вон, отворачиваются, жалеют…
— Бабы не за красоту любят, — категорично бросил Алексей.
— Ну да! — прибодрился Семка. — Там-то у меня все в порядке. Ого-го, как в порядке!
— Дурень! — Лекса постучал себе по виску согнутым пальцем. — За мозги они мужиков любят. С мозгами у тебя все в порядке. С остальным тоже. Сам смотри, орденоносец, краском. Инструктор отдела специальной тактики Штаба РККА, в твоем ведении все профильные специальные учебные заведения. А такие заведения планируется открыть в каждом округе, помимо уже существующих…
Тут Лекса невольно погордился собой. Усилия не прошли даром, при каждом военном заведении страны планировалось открыть кафедры специальной тактики, где в обучение вводили разведывательно-диверсионную подготовку, взрывное, пулеметное и штурмовое дело. Помимо того, уже поступило распоряжение об организации в каждом округе профильных школ для младшего командного состава, а так же экспериментальных отдельных «разведывательно-штурмовых» подразделений. Процесс только начался, но дело сдвинулось с мертвой точки. А инструкторские кадры уже спешно готовили на курсах «Выстрел»…
Алексей сам себе кивнул и закончил с мотивацией.
— Так что взводным не останешься. А шрамы только украшают мужчину. С рожи воды не пить.
— Ну да, ну да, — быстро покивал Семка. — Спасибо огромное, Ляксеич! Но тут такое дело, приходили, вчера товарищи… сам знаешь откуда. Расспрашивали, что да как у романов случилось. Я все как есть и рассказал. Что творится-то? Копают под нас?
— Забей, — отрезал Лекса и соврал. — Уже разобрались или скоро разберутся. За правду не наказывают.