— Мой муж, Алексей Турчин… — скромно представила его Гуля и зачем-то потупилась, словно стеснялась быть женой орденоносца и героя.
— Знаем, знаем! Кто его не знает! — начальник Главного военно-санитарного управления РККА Зиновий Петрович Соловьев бурно затряс руку Алексею. — Уж как хотите, Алексей Алексеевич, а мы вашу Гулю забираем к себе в управление!
Николай Нилович Бурденко согласно кивнул.
— Для начала, ко мне помощником, ну а дальше, у нас в планах создание кафедры военно-полевой медицины при Московском университете.
— Ну что скажете, Алексей Алексеевич? — Соловьев зачем-то склонил голову набок и посмотрел на Лексу.
Алексей перепугано повел глазами, состроил рожу тупого служаки и заполошно засипел:
— Неть! На такое я пойтить не могу! А кто мне портянки стирать и щи варить будет?
Гуля возмущенно фыркнула и больно ткнула кулачком мужа в бок, а Соловьев с Бурденко откровенно перепугались, но уже через мгновение все радостно расхохотались.
На разговоры ушло немало времени, когда все разошлись, Гуля отправилась переодеваться, а когда вернулась…
Когда вернулась, Лекса застыл от восхищения и удивления.
— Идет мне? — Гуля крутнулась на каблучках. — Только… только я себя немного неловко чувствую…
Надо сказать, жена Алексея никогда не увлекалась модой, да и время тотального дефицита и показной аскетичности не способствовало. Впрочем, любая одежда, даже технический комбинезон смотрелись на ней элегантно и стильно. Но сейчас…
Плиссированное платье-чехол, коротенькое расклешенное пальтишко-жакет отороченное плюшем с прикрепленным к плечу свободным шарфом, шляпка-клош с муаровым замысловатым цветочком, шелковые чулки и замшевые ботиночки с вышивкой…
Лексу сразу кольнула тревога. Наряд выглядел не вызывающе, хотя и очень элегантно, но ткани казались явно очень дорогими и ужасно дефицитным по советским меркам. Опять же, шелковые чулки и новенькие ботиночки, явно заграничного пошива. В финансовом плане в семье стало сильно полегче, но достать все это в Москве являлось просто героической задачей…
Лекса с трудом удержался от расспросов и коротко ответил:
— Тебе очень идет. Может утащить тебя в кустики?
— Я тебя дам, кустики! — Гуля покраснела, но тут же подхватила Лексу под руку и потащила за собой. — Идем пешком! Хочу погулять. А как устанем, на трамвае поедем! Это все мне Ида, подружка моя достала, она выезжает часто заграницу по работе и встречает иностранные делегации. Ты ее не знаешь, она этажом ниже в нашем доме живет. Недорого совсем обошлось, а деньги я сэкономила…
Имя «Ида» вызвало у Алексея какие-то странное, тревожные ассоциации, но он опять удержался от расспросов, решив сделать это дома.
Прогулка быстро прервалась на лавочке в скверике. Гуля положила голову на плече Алексею и пожаловалась.
— Спасть хочу…
Лекса со вздохом согласился. Спать хотелось всегда. Все время занимали учеба, работа и служба, при этом захватывая ночное время. По-другому успевать, просто не получалось.
— Ну, рассказывай… — Гуля строго посмотрела на мужа. — Но так и знай, пока ты не восстановишься, я никому не дам отправить тебя воевать.
— С войной придется погодить, — Алексей приобнял Гулю. — В отпуск меня отправили. Но сначала недельная командировка в Ковров, по делам вооружения.
— Неделя это недолго.
— И направление в Крым на отдых дали. Поедем?
— Что я там забыла? — фыркнула Гульнара. — Вот к нам в деревню, я бы на недельку поехала. Поедем?
— И детей с собой возьмем? — улыбнулся Алексей.
— Куда без них, — вздохнула Гуля. — Охо-хо, а у нас всего трое. А если бы было пятеро? Вон, Сашка опять подрался, в школу вызывали. Чувствую себя старухой, вон, уже брюзжать и причитать стала. Хорошо было в Туркестане, ой как хорошо. Никаких забот. А помнишь как мы на речку тайком бегали…
Гуля неожиданно покраснела, но в глазах блеснула лукавинка.
— Может в кустики все-таки, моя старушка? — Лекса чмокнул жену в щеку.
— Ночью… — Гуля застенчиво улыбнулась. — Если не заснем. Ну что, пошли? Мне еще конспекты писать.
— И мне. Пошли.
А уже возле дома, они неожиданно заметили возвращающуюся из школы Машку. Рядом с ней брел, держа ее портфель чернявый парень. Высокий и стройный, симпатичный, старше Маши, явно кавказец.
— Это кто такой? — удивился Лекса. — Ухажер? А не рановато? Ужо я его отважу.