Братцы ринулись к столу и…
Лекса не поверил своим глазам. Примерно через минуту… разобрали пистолет. Хотя за эту минуту успели переругаться и наградить друг друга тумаками. А потом собрали, правда, уже не так быстро, но все же собрали.
— Я же говорил, таланты! — гордо заявил комендант. — Это что, собрать-разобрать, они сами стреляющую хренотень сладили. Когда в овраге испытывали, я их и накрыл… — он горделиво приосанился.
— И где эта хренотень? — машинально бросил Алексей.
— Дык, у меня в сейфе… — Мандрыка суетливо достал ключ из кармана и извлек из сейфа…
У Алексея даже сердце зашлось.
Это был «Узи»…
А точнее, «хренотень» была очень похожа на израильский пистолет-пулемет «Узи». По крайней мере, внешне. Такие же магазин в рукоятке, рукоятка затвора сверху ствольной коробки и способ крепления приклада. Да и по габаритам сильно смахивало. Выглядел образец нарядно, отполированный до блеска и даже с выцарапанной гравировкой и аляповатой резьбой по дереву.
— Под какой патрон вы его сделали? — Лекса с трудом справился с ошеломлением.
— Какие были, под такой и сладили… — дружно ответил близнецы, после чего достали из кармана каждый по патрону и положили перед Алексеем. — Токмо… того, не готово еще… мы хотели, чтобы оно по три патрона стреляло, потому что больно быстро пуляет…
Алексей покрутил в руках «люгеровский» девятимиллиметровый патрон, достал из приемника двухрядный магазин и крутнул головой. Слов у него просто не находилось. Случившееся выглядело, просто, как чудо.
«Хотя… — он про себя улыбнулся. — Как там говорят, не оскудела земля русская талантами? Левшей всегда хватало. Вот только почти все их творения пропали даром. Кому просто надело творить, кого банально не оценили. Такое на Руси тоже обычное дело. Вот не попытались бы эти охламоны снять с меня часы, так бы и пропала даром их „хренотень“. И не факт, что еще бы одну сделали…»
— Так вот кто со склада ящик с германскими патронами стырил!!! — взревел Мандрыка. — Ну, все, конец вам! Под трибунал пойдете, стервецы!!!
— Чертежи есть? — с трудом выдавил из себя Алексей.
— А как жа! — обрадовали братья, после чего Тишка показал замызганную бумажку. — Токмо… токмо мы больше на глаз, а это… ну… так…
Чертеж был похож на рисунок пятилетнего ребенка.
— Вот вы где, Алексей Алексеевич! — в кабинет вошел директор завода Владимир Григорьевич Федоров. — Я вас ищу-ищу. А что это такое? — он уставился на поделие близнецов, а потом перевел взгляд на Мандрыку. — Кто сделал?
— Они! — комендант дернул за рукав Тишку. — Я вовремя пресек и изъял! Стервецы, как есть. И вредители! Прямой путь в тюрягу!
— А почему мне не доложили? — нахмурился Федоров.
— Ну… — смешался комендант. — Не успел…
— Грозился своими руками расстрелять, ежели еще, что такое сладим! — дружно наябедничали братья Колывановы.
— Так я же из доброты сокрыл, жалел вас, гавнюков… — обиделся Мандрыка. — Я-то пожалею, а другой нет! Неблагодарные задрипанцы!
Следующий час Алексей и Федоров увлекательно провели, пристально изучая поделку братьев.
— А зачем канавки?
— Чтобы грязь выбивало!
— Оригинально, оригинально. Смотри, Алексей, затвор набегает на ствол. Никогда такого не видел. Вот же шельмецы…
— Ага, — согласился Алексей и тут же соврал. — Сам никогда с таким не встречался.
С оригинальным «Узи» он познакомился на войне в своем времени. В зону боевых действий со всего мира засылали оружие, так что там попадались очень редкие образцы. А «узиков» в свое время наклепали очень много, так что ничего удивительного, что они засветились везде, где только можно.
— А ствол? Ствол как сделали? — Федоров впился строгим взглядом в братьев.
— Дык, просто все… — Колывановы развели руками. — Винтовочный ствол из брака взяли, обрезали и рассверлили, а потом… — они дружно изобразили на пальцах что-то замысловатое. — Потом таку загогулину зафигачили, да на токарном прострогали нарезы. Ствол-то короткий, с длинным пришлось бы повозиться.
Федоров покачал головой и добродушно ругнулся.
— Кулибины, ястри тя. Как ствольную коробку делали?
— Дык, на фрезере…
— А магазин?
— Сами молотками из жести гнули. А консук… консрук… в общем, устройство с ерманского магазина к ручной пулялки подглядели. Ну… почти…
— А пружину где взяли?