Дети быстро налопались и дружно вымелись на улицу, лепить снеговика. Дамы с Семкой пропустили еще пару раз по-маленькой, за столом то и дело вспыхивал веселый хохот, Семкина Каля Никифоровна быстро окосела, раскрепостилась и затянула какую-то народную грустную песню мощным контральто, не обращая ни на кого внимания.
У Алексея неожиданно разболелась голова, он вышел во двор подышать свежим воздухом, а там…
А там едва не онемел от ужаса.
В голове лихорадочно понеслись сумбурные мысли:
«А ведь при случае обязательно предъявят, что злостно исколотили сына самого Генерального секретаря ЦК ВКПБ. Нет, за что мне это все? Может и правда в таежную глухомань сбежать?»
Прямо посередине двора Сашка с Яковом сплетясь в один клубок катались по снегу, увлеченно тузя друг друга, а Броня с Машкой спокойно за этим наблюдали.
Яков пытался взять на болевой Сашку, но тот успешно сопротивлялся, колотя противника руками и ногами.
— Твою же… — охнул Лекса, кинулся к пацанам и вздернул их за шивороты. — Какой кобылы, чтоб вас?
— Я первый начал! — гордо заявил Сашка и отвернулся.
— Нет, я первый! — запальчиво воскликнул Яков. — Я!!!
— Нет, я!
— Я!!!
— Тихо!.. — прикрикнул Алексей и посмотрел на девочек. — Что случилось?
— Мальчишки, — презрительно хмыкнула Машка. — Вечно с ними проблемы…
Броня только пожала плечами.
Лекса сразу понял, что именно они стравили пацанов, немного поразмыслил и приказал:
— В сарае маленькие санки. Запрягаетесь и час возите вокруг дома девочек! Понятно? А потом… — он мстительно улыбнулся. — А потом — они вас. Тоже час!
— Ну, папа Леша! — бурно возмутилась Машка. — Это нечестно!!!
Броня изобразила на личике очень жалостливую гримасску, но Лекса остался непоколебимым и сурово бросил:
— Вперед, время пошло.
— Ха! — обрадовались Сашка с Яковом. — Сейчас мы вас прокатим, косточек не соберете!
Разобравшись, Лекса собрался вернуться в дом, но наткнулся на крыльце на Иду Вебер.
— Ты еще и великий педагог, Лекса Турчин… — Ида аккуратно затянулась пахитоской. — Со всех сторон талант, с какой не смотри…
Алексей смолчал.
— Не нравится, что я приехала? — Ида усмехнулась. — Вижу, что не нравится. Не любишь ты меня. Но хочу тебя успокоить. Не жди от меня никакого вреда. Я здесь не из-за тебя…
— А из-за кого? — сухо поинтересовался Алексей. — Зачем тебе все это?
— Зачем? — Ида пожала плечами и заговорила с легким нервным надрывом. — Не поверишь. Мы с твоей Гулей действительно дружим. Мне с ней… как бы это сказать… интересно и спокойно. С ней… с ней, я становлюсь лучше. И дочери у тебя замечательные. С Брониславой, я подружилась даже больше, чем с твоей женой. Она… она очень талантливая, настоящее чудо. Хочешь, верь, хочешь, нет, но я сама любому, кто соберется причинить вред твоим, глотку перегрызу.
— Хочешь, сказать… — Алексей помедлил. — Хочешь сказать, что наши первые встречи были случайными?
— Нет, не случайные, — сухо отрезала Ида. — Совсем не случайные. Я тебя приметила еще в Туркестане и захотела, как экзотическую побрякушку. Но потом поняла, что не нужен ты мне. Неинтересно стало. А квартиру я в вашем доме случайно выбила. И с Гулей случайно познакомилась. Ну… не совсем случайно. Мне было интересно, ради кого ты живешь. Что в ней такого? И знаешь, она, правда, необыкновенная. Я даже в нее немножко влюбилась. Напрягся? Ха! Я так и знала. Шучу, шучу. Да не жди ты от меня подвоха. Если ты думаешь, что я здесь из-за твоих сложностей с Коминтерном — ошибаешься. Я там уже не служу.
— И где ты служишь?
Ида недовольно поморщилась и тихо ответила:
— Тебе можно сказать. В ИНО ОГПУ. В Иностранном отделе. Так что по служебным делам мне до тебя дела никакого нет. Успокойся. К слову, твоя Броня мне сейчас польский поправляет. Успокоился?
Алексей вздохнул.
— Время покажет. Идем, скоро в баню.
— Попаришь меня? — Ида страстно прикусила губку. — Только не жалей! Высеки до слез!
— Пусть тебя кобылы парят…
— Почему кобылы? Достал уже со своими кобылами…
В баню пошли двумя партиями, первыми женщины, а потом Лекса с Семкой и пацанами. Сашка с Яковом уже помирились и наперебой друг другу рассказывали байки. Яша горячась, срывался на грузинский язык, но они все равно прекрасно понимали друг друга.