Без Советского Союза гоминьдановцам пришел бы очень быстро полный и жестокий конец. С побежденными врагами в Китае никогда не церемонились.
Лекса шел, бдительно осматривая окрестности, случайные курсанты, попавшиеся ему по пути, сразу шарахались по сторонам или застывали в почтительных поклонах — шансяо Лана, несмотря на его популярность, откровенно побаивались.
Лексу положение вещей полностью устраивало, ничего менять он не собирался.
Понемногу мысли опять свернули на прошедшие месяцы с начала командировки.
Состояние дел с приемом и передачей военных грузов находилось в ужасном состоянии. Воровали все до единого, от грузчиков, до китайских офицеров, сразу перепродававших полученное для подразделений оружие. Да и советская сторона, в первых партиях поставок слала грузы в диком разнобое. По официальной формулировке присылали все наличествующее на складах, что не стоит на вооружении Красной Армии. А на складах находилось очень много всякого разного не стоящего на вооружении. От откровенного архаичного хлама, до очень любопытных и даже передовых образцов. Попадались даже винтовки Бердана, винтовки Мондрагона, а так же, сравнительно передовые французские самозарядки Минье и RSC.
А бардак… куда же без него. К примеру, в первых поставках прислали шесть японских горных пушек, причем со снарядами. Вполне удачных и современных, даже снаряды оказались того же калибра, но в зарядные камеры не влезали, так как были длинней и предназначены для полевых орудий той же системы. А четыре миномета системы Стокса, вообще прибыли без зарядов. Но и здесь Алексей вместе с другими военными советниками позже нашел решение.
Но не суть. Лекса всего за две недели навел жесточайший порядок и эффективную систему отчетности, правда, совершенно негуманными методами. Старшину местных портовых грузчиков, вздумавшего качать права, отлупил так, что на жирной спине кожа полопалась, какому-то бандюгану прострелил ляжку, а местному интенданту пообещал вырвать сердце его бабушки, сварить и заставить сожрать. Посыпались жалобы, коминтерновцы взвились на дыбы, мол, Турчин гнусно дискредитирует светлые намерения советской стороны и вообще, образ советского человека, но тут на защиту Лексы встал сам шанцзян Галин, то есть командарм Блюхер. Потому что процесс оснащения китайских частей оружием успешно пошел. Собственно, при всей его непонятной неприязни к Турчину, деваться командарму было некуда.
А дальше… дальше китайская карьера Лексы неожиданно резво стартанула.
Причем по очень естественным причинам.
С самого начала благородные намерения советской стороны начали сильно тормозить. Сказывался языковой барьер, так как нормальных переводчиков было очень мало, а так же дикая разница менталитетов, в результате чего китайцы занялись банальным саботажем. А это они делали очень хорошо, можно даже сказать талантливо. Советские советники не сдавались, предпринимали все, что можно и нельзя, но темпы модернизации гоминьдановской армии сильно замедлились.
А поставил все на грань краха банальный дрыщь. И лихорадка в меньшей степени.
Да-да, повальная дизентерия — советники начали выходить из строя один, за одним. Непривычная пища и привычная для китайцев погода с катастрофической антисанитарией все чуть не погубили.
И тут начальствующий взор обратился на шансяо Лана.
Во-первых, Лекса успел найти общий язык с китайцами, так как в прошлой жизни интересовался китайской культурой.
Во-вторых: с удовольствием трескал все что под палочки попало: от «столетних» яиц, до жареных во фритюре личинок, причем без малейших последствий для своего организма.
И, в-третьих: самое главное, за несколько месяцев на вполне приличном уровне освоил кантонский диалект.
В общем, Лексу назначили военным комендантом академии Вампу с советской стороны, одновременно преподавателем стрелковой и физической подготовки, а так же, вменили задачу наладить коммуникацию между советскими преподавателями и китайским командным составом той же академии.