Интендант стоял на коленях, уткнувшись мордой в землю и тихонько тоненько подвывал.
— Но, вот беда… — генерал скорбно вздохнул. — Этот сын шлюхи, лучший интендант во всей провинции. У него есть связи, которые позволяют закупать провизию в три раза дешевле, а денег на академию выделяют и так немного. Другого такого специалиста так быстро не найти. Как нам поступить, как вы думаете?
Лекса помедлил и спокойно ответил.
— Мой добрый друг, ваша мудрость позволит вам самим найти достойное решение, а для меня главное, чтобы курсанты получали приличное питание. И я хочу, чтобы этот сын шлюхи знал, что я за ним наблюдаю…
Чан удовлетворенно кивнул.
— Ваша мудрость, мой друг, граничит с вашей доблестью и силой. Мы найдем решение. А сейчас, за стол…
Лекса загрузил чашку с лапшой разными заедками, полил соусами, все перемешал, подхватил палочками содержимое и с лихим хлюпаньем втянул в рот.
Чан Кайши одобрительно захлопал в ладони и поступил так же.
Завтрак проходил под аккомпанемент хлюпанья, чавканья, сытой отрыжки и довольного хохота.
В процессе насыщения собеседники в изысканных выражениях обсудили достоинства лошадей, сабель, мечей и кухонь разных провинций, осудили тупость курсантов, дружно посетовали, что женщины забыли свое природное предназначение и руководствуются только корыстью, а так же язвительно высмеяли варваров: британцев, немцев, французов и прочих, тактично упустив из перечня славян. В общем, прекрасно провели время и набили желудки до отвала. Сын черепахи Фань, действительно оказался виртуозом.
Коммуникация происходила на кантонском диалекте. Лекса еще не освоил его в достаточной мере, но Чан Кайши его прекрасно понимал. Помогал английский, Чан им владел, да и Лекса в некоторой степени тоже.
— Мой добрый друг… — в конце трапезы генерал сыто рыгнул. — Я просто настаиваю, чтобы вы открыли вашу тайну! Вас все любят и боятся! Но больше любят! Обожают! В чем секрет? Я тоже хочу, чтобы меня любили, но меня только боятся!
— Только вам, мой друг… — Лекса таинственно понизил голос. — Просто… просто, я красив, как божество!!!
От дружного хохота даже закачались бумажные фонарики.
Лекса понимал, что Чан Кайши позвал его не просто так, но к делу генерал перешел только за чаем…
Глава 7
Глава 7
— Два благородных мужа* вдвоем всегда сделают больше чем один… — вкрадчиво вещал Чан Кайши. — Наш путь тяжел и тернист, нам стоит объединить усилия…
благородный муж («цзюнь цзы») — понятие религиозно-философского учения Конфуция, обозначающее некоего идеального человека, воплощающего человеческое совершенство и являющегося опорой порядка в государстве.
Лекса слушал всю эту конфуцианскую ересь и вежливо кивал, изредка вставляя словечко, хотя, сам про себя, во всю ивановскую костерил генерала за его многословность. К делу Чан все никак не хотел переходить. На родине Лекса уже давно прямо намекнул бы собеседнику, что пора заканчивать болтать, но в Китае подобное считалось оскорблением, а ссориться с генералом в планы Алексея не входило.
— Не будете ли вы против небольшой прогулки? — генерал в очередной раз «вильнул» в сторону. — Сегодня просто замечательная погода.
«Пошел в гузно, сволочь болтливая!» — в очередной раз обругал его Алексей, но сам только склонил голову и вежливо ответил. — Конечно, мой добрый друг! Прогулки с вами всегда очень познавательны для меня. Однако, перед прогулкой я хочу поблагодарить вашего повара за столь прекрасный завтрак.
Чан Кайши одобрительно кивнул и подал знак — рядом немедленно возник согнувшийся в поклоне «сын черепахи» Фань.
— Хочу поблагодарить вас за ваше искусство, мастер Фань… — Лекса склонил голову в строго выдержанном поклоне, приличествующем для благодарности лиц низшей иерархии. — Ваши блюда достойны императорского стола…
Фань с каменной мордой согнулся еще сильней.
Лекса тут же потерял его из вида. Все хорошо в меру, благодарность благодарностью, а иерархию в китайском обществе никто не отменял — Лекса это усвоил первым делом.
— Вы особенный человек! — уважительно заметил Чан. — Почему остальные советские специалисты не такие, как вы? Это же естественно, уважать обычаи страны, в которой ты находишься. Ни один из ваших никогда не удосужился поблагодарить моего повара, хотя он всегда старается, словно живет последний день. Примите мое уважение, мой добрый друг!