Алексей сразу насторожился. Пинхасович, рыхлый, молодой и неопрятный парень, с самого начала вызывал у него подозрение. В отличие от других политсоветников, всячески подчеркивающих свое нежелание подчинятся военному коменданту академии, этот вел себя с Алексеем нарочито приветливо, даже лебезил слегка. И этим, как раз сильно настораживал.
— Что хотел?
— Предлагал написать рапорт, оболгать тебя, — Василий ругнулся. — Черт пархатый! Так и говорил: пишите, что относится к личному составу с пренебрежением, саботирует передачу воинских знаний китайцам, пренебрегает своими служебными обязанностями, допускает рукоприкладство, высказывает сомнения в победе мировой революции, открыто заявляет, что у него есть связи в штабе РККА и ему все равно ничего не будет. Обещал за донос повышение по службе и ордена нам. И угрожал, что если расскажем тебе, нам конец. Не мы, так другие напишут, а вас со свету сживут. Мол, он исполняет приказ с самого верха. Вот же сука? Как так можно? Карлуша хотел ему морду набить, но я не дал.
— Та, хотел! — у Карла вдруг прорезался сильный прибалтийский акцент. — Но потом решил, что ты сам с ним лучше разберешься! И Васька удержал… — Таам потер свой внушительный кулак. — Если надо, мы все напишем рапорта об этом. Знаю, что он еще с Лехой и Мишкой разговоры заводил, но не так откровенно. Что скажешь? Что нам делать? Ведь сволочь!
Лекса вздохнул, справился со злостью и спокойно ответил.
— Пока ничего. Не отказывайтесь, потяните время. А я что-то придумаю. Обязательно придумаю.
— Хорошо, как скажешь, — с облегчением согласились Василий и Карл. — Ты-то точно придумаешь, Алексеевич. Но этого дела не спускай! Мразь же редкостная, нельзя так. Это ты-то со связями? Рубаху с тебя скинь, живого места нет, весь порубанный и стреляный…
Настроение у Лексы испортилось бесповоротно. Он знал, что коминтерновцы откровенно недолюбливают его, но то, что они перейдут к такому, точно не ожидал.
По пути в академию, Чан Кайши поинтересовался у него:
— Мой друг, я вижу, что вы сильно опечалены, чем-то? — генерал остановился. — Ваши недруги продолжают строить козни? Возможно мы вместе, что-то сможем придумать? Хочу, чтобы вы знали, ваши враги — это мои враги. Вместе мы победим всех!
Лекса давно подозревал, что китайцы прекрасно осведомлены обо всем, что происходит в советской военной миссии. Скорее всего, в китайском обсуживающем персонале находилось несколько человек, отлично знающих русский язык и передающих все, что услышат по инстанции. Поэтому не стал врать и тактично ответил:
— Вы удивительно проницательны, мой добрый друг. При необходимости, я обязательно обращусь к вам, но, пока ситуация не требует вашего вмешательства. Я постараюсь справиться сам…
Чан Кайши вежливо не стал настаивать.
Домой Лекса собрался только к вечеру, когда стало уже смеркаться. Как противостоять коминтерновцам, он так и не придумал. Как вариант, можно было обратиться к генералу за помощью, но становиться обязанным очень не хотелось. Опять же, протекция Чана сработает только в Китае, а дома, в России, проблемы встанут с новой силой.
Так и пошел к себе в фанзу, ломая голову над ситуацией и бурча себе под нос дурацкую песенку.
— Баба Яга сварила зелье — звери в лесу все охренели
И в эту темную ночь, никто не может им помочь
И в эту лунную ночь никто не может им помо-о-очь…
В темном лесу, сидит ворона на суку…
Неожиданно услышав в одной из курилок разговор, Алексей шмыгнул за кусты и затаился. Ему регулярно докладывали обо всем, что творится в академии, но информация из первых уст стоила дороже. А комендант просто обязан обо всем и обо всех знать. От этого он становится добрей. Народная армейская мудрость.
— Мей рассказывала, а она у тетушки Феньфанг в борделе работает… — возбужденно бубнил срывающийся басок. — К ней приходил клиент, американский матрос, черный как ночь. Так у него… — бас сделал таинственную паузу. — Так у него…член был размером с мою руку! Да-да, Мей врать не будет!
Собеседники взорвались удивленными комментариями.
— Ого!
— Вот это да!!!
— Какой ужас!
— Какое уродство!
— Несчастный человек…
В общий гомон вдруг вклинился тоненький тенорок и уверенно заявил: