— Ну что, пойдем спасать мир? — Лекса улыбнулся и тут же скомандовал. — Приготовится к бегу! Марш!
Уже у пристани Алексей еще раз осмотрел «группу обеспечения эвакуации» и остался доволен. Шесть краскомов, вид бравый, все имеют боевой опыт, все из армейских советников. Армейцев Алексей вооружил маузерами С96, а коминтерновцев жутко тяжелыми и громоздкими Рейхсревольверами, Смит-Вессонами русского образца и прочей рухлядью. Из чувства легкой мести, так сказать, в ответ на неприязнь к себе родному. Из политических щеголял Маузером всего один, а точнее одна — та же Мария Чубарева. Но она привезла в Китай свой, наградной. Со стертым добела воронением и дарственной табличкой. Скорее всего, именно тот, с которым в руке она водила красноармейцев в атаку на Кронштадские форты, а дальше, из него же, лично расстреливала мятежных матросов.
Вооружая советников, Алексей исповедовал одну простую истину, в которой был абсолютно убежден. К каждому военнослужащему прилагается личное оружие и не важно, где он находится, в Антарктиде или Занзибаре. Опять же, в Китае творилась такая неразбериха, что возможность применения личного орудия советниками не равнялась нулю. А в данном случае, сам боженька велел.
Сам Лекса тоже вооружился до зубов. К кольту и шашке добавился пистолет-пулемет…
Томпсона! Правда первой модели, М1921, но это была та самая знаменитая «чикагская пишущая машинка». Увидев в Китае эти пистолеты-пулеметы, Алексей нешуточно удивился, даже подумал о каком-то оружейном хронокатаклизме. Но все оказалась просто и банально. После того, как родные армейцы не прониклись, одну из самых первых партий ушлые американцы впарили китайцам еще в начале двадцать четвертого года. В Союзе до Лешки доходили слухи, что какое количество приобрели и советские товарищи, но Лекса Томпсонов дома в глаза даже не видел. Но не суть. Пистолет-пулемет Алексею понравился, и он сразу же раздобыл себе один экземпляр через уже образовавшиеся связи. А для запасных двадцатипатронных магазинов заказал себе лва строенных кожаных подсумка, на манер немецких для МП-38–40. К слову, пошили просто на загляденье, даже кожу подобрали под цвет портупеи.
Почти одновременно к пристани добрался ан Кайши со своей группой из десятка дюжих курсантов, выполняющих функции его личной охраны. Генерал тоже вооружился до зубов: Томпсоном, как и Алексей, только вместо кольта у него на боку болталась кобура с маузером, а вместо шашки — богато изукрашенный китайский меч дзянь. Смотрелся он, при своем субтильном телосложении, несколько комично, к тому же, зачем-то засунул за пояс две немецкие гранаты — колотушки, что только подчеркивало комизм.
Алексей подавил улыбку, кивнул генералу, сверился с часами и подал команду:
— На борт!
Личный состав оперативно погрузился на борт большой моторной джонки. Последними по трапу взошли Лекса и Чан.
— По боевому расписанию!
Советские военные советники, Сулаквелидзе и Петров, немедленно заняли места на носу и на рубке за пулеметами Шварцлозе, китайские солдаты присели за бортами с винтовками наготове.
Громко запыхтел паровой двигатель, из трубы клубами повалил серый дым, неуклюжая посудина медленно начала отходить от пирса.
Лешка улыбнулся и серьезно сообщил генералу.
— Прекрасная погода, для того, чтобы совершить подвиг, не так ли мой добрый друг?
Чан весело заржал.
Скрытая ирония в этом диалоге была понятна, только им двоим.
Примерно полгода назад в Гуанчжоу, где располагалась советское посольство, руководство советской военной миссии и резиденция Сунь Ятсена, полыхнуло неожиданное восстание. Совершенно нередкое дело в раздираемом междоусобицами Китае этого времени. Восстания часто случались, вообще по всей территории Поднебесной, чему были вполне резонные предпосылки. Народ из-за постоянной гражданской войны осатанел и, достаточно было любой искры, чтобы вызвать волнения. Но не суть. Посольство и самого Сунь Ятсена с семьей пришлось срочно эвакуировать в академию на остров, расположение которого само по себе способствовало обороне. Эвакуация сопровождалась сильной неразберихой, вследствие спешки и неотработанности процедуры. Впрочем, тогда все закончилось благополучно, а мятеж быстро подавили.