Когда Алексей стал комендантом академии, он обратил внимание на этот случай и решил, так сказать, зарегулировать процесс. Тем более, волнения случались едва ли не каждый месяц. Это армия или как? Любое вероятное событие в армии должно регулироваться соответственным приказом или распоряжением, а так же, соответствующим протоколом. Все всегда должны знать, что делать, даже если на Гуандуне случится восшествие Христа или самого Конфуция с Буддой под ручку. Каждый солдат должен знать свой маневр, на этом и стоим, так победим и так далее и тому подобное.
В общем, процедура возможной эвакуации была немедленно зарегулирована приказами и тщательно отработана.
Теперь при даже малейшем намеке на опасность советских товарищей и Сунь Ятсена академия поднималась по тревоге в ружье. Часть гарнизона под руководством советских советников отправлялось в старые, еще времен молодой императрицы Цыськи, форты для организации обороны острова, политические советники мотивировали личный состав, а специальная группа эвакуации отправлялась на материк для встречи эвакуируемых. В общем, все становились на уши, как и положено.
Чан Кайши пришел в буйный восторг от идеи, приложил все силы для воплощения ее в жизнь и даже вызвался лично участвовать в операциях, плечо о плечо с шансяо Ланом. Все объяснялось просто. Участие в эвакуации позволяло ему лишний раз засветиться перед Сунь Ятсеном. Смотрелось это примерно так: смотрите, дорогой вождь и учитель, ваш верный ученик и последователь, не щадя своего живота спешит к вам на помощь. В сложной системе традиционных китайских отношений такое дорогого стоило.
А Лекса… ему было плевать, если честно. За Сунь Ятсена и остальных он не переживал, их в городе охраняла целая рота. Шансяо Лан просто любил, чтобы все происходило по плану, четко и отработанно. Тем более, Блюхер и его зам по политической части, главный коминтерновец Бородин, усилия по их спасению замечать категорически не хотели. Впрочем, посольские, которых, тоже, заодно эвакуировали, усилия ценили, а дамы просто обожали Лексу.
Так в чем ирония? А в том, что с момента утверждения протокола, подозрения на волнения в городе стали проявляться регулярно, фактически ежемесячно. Лекса начал подозревать, что хитрый Чан, в целях чаще засветиться пред Сунь Ятсеном, специально вбрасывал дезинформацию через своих людей в китайской контрразведке. Но, конечно же, свои подозрения не озвучил. Впрочем, генерал тоже прекрасно понимал, что шансяо Лан догадывается. В общем, это стало их маленькой тайной. Все всех устраивало.
Переход прошел благополучно, уже на материке Лекса отдал команду оцепить периметр. Курсанты сразу же прикладами и пинками погнали прочь разнообразный люд с набережной. А еще через несколько минут из города подъехали машины.
Сунь Ятсен выглядел как обычно, бледный, худющий и изможденный, но со спокойным, даже благостным обличьем.
Блюхер… командарм тоже смотрелся неважно. На злом и красном лице наглядно проявлялась дикое…
Дикое похмелье. Ни для кого не было секретом, что прославленный командарм уже давно и упорно закладывает за воротник. Впрочем, не по велению души, а по вполне прозаическим причинам. В гражданскую войну ему хирурги после ранения каким-то чудом, буквально собрали тазобедренный сустав. Правая нога стала на пару сантиметров короче, но, к счастью, способность передвигаться осталась. Однако, с тех пор его стали мучить дикие боли. Вдобавок в Китае он подхватил какую-то жутковатую кожную болячку. В общем, товарищ Галин просто глушил спиртным боль. Впрочем, на его служебных качествах и работоспособности — это пока никак не складывалось.
Главный коминтерновец Бородин, высокий и крепкий мужик типично славянской внешности, мазнул взглядом по встречающим, зачем-то кивнул Лексе и сразу потерял всех из виду.
Блюхер в ответ на рапорт просто раздраженно отмахнулся, Сунь Ятсен тепло поприветствовал Алексея, а дальше Лекса попал в руки его жены, коренастой, но миловидной китаянки, закутанной в китайскую национальную одежду, а поверх в пушистую шубу. Она цепко прихватила Лексу за локоть и твердо заявила:
— Только с вами, милый шансяо, я чувствую себя спокойной! Ах, вы как всегда выглядите очень мужественно! О! Мне есть, что вам рассказать! Представляете, недавно я узнала…
С женой Ятсена у Лексы неожиданно установились добрые, доверительные отношения, несмотря на то, что встречались они не часто. Она только на первый взгляд казалась недалекой болтушкой, а на самом деле отличалась редким умом и вполне дополняла своего мужа.