У Бородина даже щека начала дергаться при виде этой сценки, но сам Ятсен с благостной улыбкой, благословил Алексея. Мол, забирай, не стесняйся!
Его тут же под руку подхватил Чан и повел на джонку.
Миссия по спасению свернулась, через пару минут джонка отчалила. Но почти сразу же, на выходе из бухты, Лекса заметил небольшую парусную посудину. Жутко хлипкую и ветхую, очевидно рыбацкую лоханку, но она довольно быстро перла прямо наперерез. На корме посудины сидел какой-то старикан и увлеченно дудел в дудочку. Джонку с вождем китайского народа он просто не замечал. Скорее всего.
— Внимание! Предупредительную очередь! Огонь!!!
Резко прогрохотал носовой пулемет. Пули плеснулись с легким недолетом прямо перед носом посудины. Петров был просто замечательным пулеметчиком, мало того, никогда не сомневался в приказах.
«Водитель» лоханки живо пришел в себя, с отчаянным воплем сиганул за борт, а сама лодчонка круто завернула и медленно завалилась на бок.
— Вы в своем уме? — зашипел Бородин. — Что вы творите, Турчин? Это же был мирный рыбак!
Лекса секунду помедлил и спокойно ответил.
— Давайте представим, что это был брандер. Вы представляете, что бы получилось в таком случае? Что бы нам с вами сказали в Москве, если бы мы выжили, конечно, что очень сомнительно? Впрочем, сомневаюсь, что с нами вообще бы разговаривали.
— Ну… — коминтерновец смутился. — Можно было его… хотя бы отпугнуть… ревуном, что ли? А потом уже палить…
— На судне нет ревуна, — отрезал Лекса. — В вопросах безопасности не существует полумер. Моей служебной обязанностью является довезти вас на остров, и я довезу вас, даже если придется потопить все местные лоханки до одной, хотите вы этого или нет.
— Да? А вы… — коминтерновец вполне доброжелательно усмехнулся. — Вы на самом деле такой… — он запнулся, подбирая слова. — Такой… служака, каким себя изображаете?
— Вы хотели сказать, ограниченный служака? — сухо переспросил Лекса.
— Нет… — едва заметно смутился коминтерновец. — Скорее, выразился бы по-другому. Педантичный. И все-таки?
— Такой, — спокойно ответил Алексей, почти не покривив душой.
Бородин внимательно посмотрел на Алексея, кивнул и отошел.
Обратный переход на остров прошел благополучно, больше никаких неожиданностей не случилось. Алексей проследил за размещением прибывших гостей, тактично отбоярился от жены Сунь Ятсена, отказался от общего ужина, после проверил посты и потопал домой, по своему обыкновению, мурлыча под нос очередную дурацкую песенку.
— Жил на свете парень молодой, он встречался с девушкой одной. Ну, а та встречалась с другим. А потом опять встречалась с ним. И когда тот парень всё узнал, с девушкой встречаться перестал. И пошёл, чтоб встретиться с другим, девушкиным парнем дорогим…
Настроение не блистало, в голову опять стали лезть невеселые мысли о чертовом Коминтерне.
А у себя в хижине Лекса застал…
Немного странную, но вполне идиллическую картинку. Надо сказать, весьма неожиданную.
Алексей от ошеломления даже остановился на пороге. И было от чего.
Мария Чубарева в одной свободной нательной рубахе сидела в Лешкином кресле, погрузив ноги в лохань с горячей водой, и отхлебывала из Лешкиной же кружки какой-то пахучий отвар. А Бо за ее спиной, аккуратно подравнивал Марии волосы огромными бронзовыми ножницами.
— Чего застыл, как столб? — хихикнула Машка и тут же сладко потянулась. — Ох, я прямо ожила! Даже тошнить перестало. Ласковый у тебя Бонечка, прямо как девка… — она подмигнула Алексею.
— Тошнить? — глупо переспросил Лешка и так же глупо пошутил. — Ты что, беременная?
— Ага, — спокойно согласилась Чубарева. — Четвертый месяц пошел.
— Етить кобылу под хвост… — ахнул Лекса. — Куда же ты полезла, дурища?
— Ерунда, — отмахнулась Мария. — Выношу. — Она откинулась на спинку кресла и еще раз потянулась, широко разведя руки. Нательная рубаха вздернулась, показав небольшой животик и густой треугольник волос в паху.
Лешка сразу отвел глаза, а Чубарева весело захохотала.
— Ну, точно, мальчик колокольчик, ни разу ни динь-динь!
— Иди ты… — буркнул Лешка.
— Ладно-ладно, не дуйся. Как все прошло?
— Нормально.