А как явился, сразу нарвался на выволочку.
— Что за самоуправство, товарищ Турчин? — зло цедил Блюхер. — Я не позволю! Еще раз проигнорируете мои приказы — вылетите назад с треском. Вам понятно? Не слышу?
— Так точно, товарищ Галин! — браво отрапортовал Лекса. — Разрешите присутствовать?
Таким образом, он первый раз попал на совещание руководства советской военной миссии. Но Лекса отнесся к прогрессу в отношениях с командармом философски. Позвали — пойдем. Спросят — ответим. Но никакой инициативы. Потому что в армии, почти всегда инициатива сношает самого инициатора.
Китайские товарищи на совете не присутствовали, а само совещание свелось к бенефису шанцзяна Галина. Был озвучен подробный план предстоящего похода, сроки, а так же распределены советские советники по боевым частям. Все частности предстояло отработать на предстоящих командно-штабных учениях уже с участием китайцев. Впрочем, план был составлен очень толково. Лекса машинально его одобрил про себя, но самого шансяо Лана никуда не назначили. Получалось, он так и остался комендантом академии.
Лекса облегченно вздохнул и потопал к себе в кабинет, заниматься делами академии. Чем и занимался до вечера, а потом к нему неожиданно наведался товарищ Бородин.
— Не помешаю, товарищ Турчин? — коминтерновец широко улыбнулся.
Алексей моча показал на стул и погнал Бо заваривать чай.
— Простенько тут у вас, — Бородин покрутил головой. — Но мне нравится.
Лекса молчал, прекрасно понимая, что коминтерновец явился не просто так и ждал когда он перейдет к делу.
Бо быстро накрыл столик и испарился. Бородин отхлебнул чаю, зажмурился от наслаждения и посмотрел на Алексея.
— Слушаю вас, товарищ Бородин, — Лекса слегка поторопил гостя.
— Мне показалось, что между нами возникло некоторое недопонимание, — Бородин улыбнулся. — Честное слово, не понимаю, в связи с чем. Мне кажется, нам стоит просто поговорить, чтобы исключить все сложности.
Лешка молча пожал плечами, снова отдавая инициативу гостю.
— Одно дело, все-таки делаем, — продолжил коминтерновец. — Признаюсь, порой я восхищаюсь вами. Как у вас так получается?
— Что именно?
— Все! — Бородин хохотнул. — Везде, где вы появляется — одновременно с вами появляется порядок.
— Навести порядок среди ваших подопечных у меня никак не получается, — съязвил Алексей.
— Есть такое дело… — нарочито скорбно вздохнул коминтерновец. — Межведомственные сложности всегда присутствовали. Опять же, мне жалуются, что вы относитесь к политическому составу миссии слишком предвзято. Но я понимаю, все понимаю! — Бородин выставил вперед ладони. — Красный командир — это всегда красный командир, к какому ведомству он бы не принадлежал. Вопрос — решим, обещаю. Но хватит об этом. Китайская сторона о вас очень хорошо отзывается. А курсантский состав чуть ли не обожествляет. И боится. Но все-таки больше любит. При этом вы допускаете при обучении рукоприкладство, стреляете над головами и под ноги. Так в чем секрет? Ни один из наших советников не смог добиться такого уровня… скажем, доверия, среди китайцев.
— Насколько я помню, — Алексей снова пожал плечами. — Перед командировкой мы подписывали инструкцию, в которой рекомендовалось установить товарищеские, доверительные отношения с китайской стороной. Нет? Что не так?
— Алексей Алексеевич, — слегка вспылил Бородин. — Я пришел к вам не выяснить счеты. Никто вас ни в чем не обвиняет. Я искренне хочу, чтобы между нами появилось взаимопонимание.
Лекса ругнулся про себя. Никакого удовольствия от общения с Бородиным он не испытывал.
— Хорошо. Сделайте скидку на то, что я сумасбродный служака… — Алексей заставил себя улыбнуться. — Бью людей? Я просто искусственно создаю для них сложную ситуацию, которая может возникнуть в бою. Но перед этим, я всегда сам показываю упражнение, к примеру. И доходчиво объясняю, почему так, а не эдак. Показываю, что им есть к чему стремиться. Что физическое совершенство — путь к просветлению. Это вполне подходит к идее дзен-буддизма, одной из главных религий Китая. А так называемая «любовь» курсантов ко мне, тоже объясняется просто. В первую очередь, с моим появлением, они стали лучше питаться. В Китае культ еды, не зря они в качестве приветствия спрашивают друг у друга, «ел ли ты сегодня». Улучшение питания — весомый скачок в социальном положении. Понимаете? А еще у них появилась обувь. Для сна, вместо охапки соломы — добротные тюфяки, стали выдавать форму взамен изношенной. Курсантов перестали сдавать в аренду, как рабов купцам на материк. А офицеры перестали относиться к ним как к бесправному скоту. Какое никакое стали платить жалование. Мои крики и моя палка при обучении на фоне всего этого кажется китайцам совершеннейшей мелочью.