Китаянка гордо задрала свой немалый, приплюснутый носик, поджала губы и презрительно процедила несколько слов. Ее плоское лицо пылало праведным гневом, а глаза метали свирепые молнии.
Китаянка работала в посудомойке офицерской столовой академии, звали ее Сюли, то есть, на китайском «прекрасная», «красивая», правда, ее внешний вид, мягко говоря, не совсем подходил под ее имя. Мощная, широкоплечая, с длинными, как у гориллы руками и коротенькими, кривыми ножками, она больше походила на древнего монгольского воина. Из женских признаков у нее просматривалось только… верней, почти ничего не просматривалось.
— Этот негодяй опорочил ее честное имя, — спокойно перевел Алексей. — Такой позор может смыть только смерть! Она просит меч, чтобы лично отрубить ему голову! Но она готова подумать, если он сделает ей предложение выйти замуж.
Мария Чубарева всхрюкнула и отвернулась, зажав себе ладонью рот, чтобы не расхохотаться. Бородин обреченно шумно вздохнул и с силой провел ладонью по лицу. Блюхер сидел с пунцовой физиономией и беззвучно матерился. Чан Кайши неспешно обводил суровым взглядом советскую сторону. На его лице прямо читалось праведное негодование. А его зам по политической части Чжоу Эньлай по своему обыкновению мило улыбался, сложив руки на животе. Никакого недовольства или злости, похоже, он не испытывал. Впрочем, Чжоу всегда и всем улыбался.
Собственно, чрезвычайное происшествие заключалось в том, что вечером в дежурную часть прибежала оная Сюли и горячо заявила, что один из советских советников, а точнее, оный товарищ Пинхасович, пытался ее зверским и самысмпохабным образом изнасиловать прямо в подсобном помещении командирской столовой. О попытке изнасилования свидетельствовала ее разбитая губа, разорванная куртка и сам Пинхасович, которого нашли в той же подсобке, почему-то без штанов и кальсон, да еще в полуневменяемом состоянии.
Оперативно проведенное разбирательство быстро прояснило суть случившегося и подтвердило слова потерпевшей стороны. Как выяснилось, вечером, после ужина, в столовую зачем-то приперся пьяный Пинхасович и начал грязно домогаться к Сюли. К счастью она отбилась и вместе с товарками связала охальника, каковым его и обнаружили.
Честно говоря, случившееся вызывало большое сомнение, так как Сюли сама играючи могла изнасиловать троих, таких как Пинхасович, но показания ее коллег не оставляли сомнений. Да, пытался, да, стянул штаны и тряс мужскими причиндалами, да, всем своим видом не скрывал намерений. Пинхасович отнекивался, но факт преступления формально уже можно было считать доказанным.
Ну а дальше пришлось решать, что делать, ибо случившееся являлось чрезвычайным происшествием государственного масштаба и могло даже свести на нет братское сотрудничество между Советским Союзом и Китаем. И вообще, жутко марало светлый образ советского командира. И советской идеологии. А так же могло стоить голов всей верхушке миссии. Даже в обязательном порядке.
— Думаю, дорогие друзья, вы сами найдете правильное решение… — после затянувшейся паузы мягко заявил Чжоу и встал. — Мы сожалеем об этом трагическом недоразумении. Очень сожалеем.
Чан в свою очередь процедил несколько слов, после чего они ушли, прихватив с собой Сюли.
— Он говорит, что в случае необходимости, предоставит палача… — быстро соврал Лекса. На самом деле генерал сказал, что тоже сожалеет о случившемся и надеется, что советские товарищи разберутся. Правда, суровым тоном.
— Убью, суку!!! — взревел Блюхер сразу после того, как закрылась дверь. — Сам завалю, тварь!!! — Он вскочил, судорожно пытаясь выхватить из кобуры наган.
— Василий Константинович!!! — у него на руке повис Бородин. — Пожалуйста, не горячитесь!
— Расстрелять мерзавца! — гаркнула Мария Чубарева и с громким стуком положила на стол свой маузер. — Сама исполню, скотину!
— Расстрелять? Гм, резонно. А как мы проведем расстрел по бумагам? — Блюхер заинтересованно на нее посмотрел.
— Неважно! — отрезала Машка. — Потом придумаем. Вон, пускай Турчин подскажет. Он устав назубок знает.
После чего все уставились на Лексу.
— Собственно, не вижу проблем, — флегматично отозвался Алексей. — Формально, советская военная миссия является отдельным воинским подразделением. Так что, в случае необходимости, командир подразделения сам своим приказом должен назначать революционный трибунал. Трибунал рассмотрит дело, изучит доказательства и вынесет законный, справедливый приговор. Какой? Судя по тяжести преступления — однозначно, высшая мера социальной справедливости. С исполнением тоже проблем не возникнет. Исполнитель назначается приказом либо выбирается из желающих. По бумагам никто не придерется.