— Моя палатка всегда для вас открыта, мой добрый друг… — приглашающе заметил Чан Кайши. — Ночи стали холодней, а рядом с водой очень сыро. Меня очень заботит ваше здоровье.
Алексею захотелось послать прямым текстом генерала, но он сдержал себя и вежливо ответил:
— Я недостоин вашей заботы, мой друг. Благодарю за приглашение, но буду вынужден отказаться. Мне так удобней. Я просто привык ночевать под открытым небом. Это… это вдохновляет и просветляет.
— В этом что-то есть… — Чан с уважением кивнул. — Может и мне попробовать? Ваш подарок очень теплый. Но посмотрим. О! У этого сына черепахи уже все готово! Прошу к столу, мой друг!
Лекса планировал обсудить сначала диспозицию, но решил это сделать за ужином, благо в китайском столовом этикете практиковалось и даже рекомендовалось обсуждение рабочих моментов.
Что и осуществил за очень сытным супчиком с пельмешками.
Основным желанием Чан Кайши было первым выйти к городу и попытаться с ходу взять Даньшуй. Причем генерал упорствовал и не хотел внимать советам.
Лекса матерился про себя, но чудом умудрялся сохранять внешнее спокойствие.
— Время у нас есть. Уверяю, чжилийцы прекрасно знают, что мы подходим и приготовились. Поэтому разумней будет не форсировать продвижение, а подойти к городу и стать в оборону, на случай контратаки противника.
— Этот сын шлюхи нас опередит! — Чан всплеснул руками. — Этот бумажный тигр спит и видит, как насолить мне и забрать все лавры победителя. А если он первым возьмет город?
— Не возьмет, — спокойно ответил Алексей. — У него всего одна пушка, а город окружен стеной толщиной четыре метра. Ваш тигр со своей спешкой только обломает себе зубы. Вспомните, как у него получилось сегодня вечером? Если бы не наша артиллерийская поддержка, его передовые части были бы разбиты. Тем более, согласно диспозиции шанцзяна Галина, мы должны вместе, одновременно с ним, охватить город. Его обязали согласовывать с нами все действия. Он хоть раз сделал это? Пусть спешит, нянькой я ему не буду. Поэтому, с рассветом мы развернем дивизию в боевые порядки, неспешно подойдем к городу и приступим к правильному штурму. Да, в войне много решает стремительность, но не в данном случае. Хочу вам рассказать один русский, очень мудрый анекдот.
— С удовольствием, мой друг. Хотя ваши анекдоты… гм… несколько странные…
— Ваша мудрость позволит вам понять его. Слушайте.
Старый и молодой бык стоят на вершине горы, а внизу пасется стадо коров.
Молодой бык предлагает старому:
— Слушай, давай быстренько-быстренько спустимся и покроем по корове и быстренько-быстренько поднимемся назад!
Старый бык лениво ответил:
— Нееет…
— Ну, тогда давай быстренько-быстренько спустимся, покроем по две коровы и быстренько-быстренько поднимемся назад!
— Не-ет!
Молодой вышел из себя:
— Так что ты предлагаешь?
— Мы медленно-медленно спустимся с горы, покроем все стадо и медленно-медленно вернемся на место!
Чан неожиданно проникся и расхохотался. Одновременно слегка успокоился и, в знак доверия и расположенности, даже собрался лечь спать рядом с Алексеем возле костерка.
Но приступить ко сну они не успели, потому что на поляну неожиданно вывалилась целая толпа вооруженных солдат.
Со знаками различия чжилийской клики на форме.
На мгновение повисла мертвая тишина, все ошарашено смотрели друг на друга.
Первым, как бы это странно не звучало, пришел в себя «сын черепахи» Фань.
Он с яростным ревом, отчаянно размахивая своим ужасным мечом, ринулся на врага.
Одновременно бабахнули несколько выстрелов, как минимум трое чжилийцев выпалили в повара практически в упор.
Фань рухнул, как подкошенный, но тут же вскочил и с гортанным воплем рубанул наискосок ближайшего солдата.
Лекса к этому моменту уже успел снять портупею и сидел на корточках, протирая свою шашку ветошкой.
Рука сама по себе обхватила шершавую рукоятку.
По телу пробежала обжигающая волна, в висках гулко забила кровь, а в голове восторженно прорычал чей-то очень знакомый голос:
— Ай, любо! Жги, парень, жги!!!
Глава 12
Глава 12
В глазах плавал розовый туман, но Лекса прекрасно рассмотрел, что у его босых ног лежит рука. Самая настоящая человеческая рука с обгрызенными ногтями. С одного конца руки зиял аккуратный отруб, из которого торчала белоснежная кость, все пальцы на кисти были сжаты в кулак, но средний медленно расправлялся.