При виде Алексея Зиновьев нагло ухмыльнулся. На мятом лице прямо читалось: Слышал, что я говорил? Да, я говорил и еще скажу. И что ты мне сделаешь?
Фрунзе хотел что-то сказать, но Зиновьев его грубо перебил.
— Как же так, товарищ Турчин? Сами наделали ошибок, и нет, чтобы покаяться, так кляузничаете, вину пытаетесь переложить на плечи товарищей, которые, между прочим, протянули вам руку помощи. Это же надо было завести свой отряд в окружение, погубить людей, а теперь строите невинность. Придется объясниться, да, придется.
Зиновьев с гордым видом посмотрел на остальных, мол, смотрите, как я его!
Все члены РВС, кроме Бубнова отреагировали очень спокойно. Бубнов согласно и одобрительно покивал, даже руки поднял, чтобы похлопать, но почему-то не стал.
Фрунзе буквально передернуло, на изможденном лице проявилась раздраженная гримаса, казалось еще мгновение и председатель РВС одернет Зиновьева, но вместо этого он просто спокойно приказал Лексе.
— Начинайте доклад, товарищ Турчин.
В Алексее полыхнула злость, но почти мгновенно сменилась ледяным спокойствием. Лекса шагнул к карте на стене, одним движением раздвинул шторки и взял в руки указку. Полыхавшая внутри злость сменилась ледяным спокойствием. К докладу он был готов…
Глава 2
Глава 2
— … таким образом, на утро шестнадцатого сентября, практически вся территория Южной Бессарабии, в том числе города Измаил, Кагул, Килия и Аккерман перешла под контроль местных революционных Советов. Было взято в плен порядка трех тысяч румынских военных, захвачено около десяти тысяч винтовок, двадцать орудий разного калибра и снаряды к ним, пятнадцать пулеметов, два броневика и два пограничных сторожевых монитора…
Зиновьев старательно изображал презрительное равнодушие, остальные внимательно слушали.
— Какими силами вы оперировали, комполка Турчин? — неожиданно поинтересовался Тухачевский.
— Границу я перешел с отрядом в сто восемьдесят бойцов, — спокойно ответил Алексей.
— Блестяще, — Тухачевский одобрительно кивнул. — Блестящий пример применения современных методов войны.
Буденный, Ворошилов и Фрунзе переглянулись, но смолчали.
— И что? Вам никто не помогал? — вскинулся Зиновьев. — А местные революционные дружины? Вы сознательно принижаете роль революционно настроенного пролетариата? Какова была их численность?
Алексей без промедления ответил.
— Численность вооруженных революционных отрядов местных жителей составляла примерно три-четыре тысячи человек, но постоянно колебалась…
— Это как? — недовольно поморщился председатель Коминтерна. — Извольте предоставить нам точные цифры. А то заладили, «примерно», «около», вы военный человек или кто?
Лекса сделал четкий полуоборот к Зиновьеву.
— К моменту прямого вооруженного столкновения с румынскими карательными войсками сорок процентов состава местных революционных дружин просто разбежалось. Точную статистику я не вел из-за полной невозможности. Однако, могу сказать, что оставшиеся сражались с революционной доблестью.
Следующим задал вопрос Ворошилов.
— Какие силы против вас бросили румыны?
— По приблизительным оценкам около десяти тысяч солдат, шесть танков, четыре броневика, бронепоезд и пятнадцать самолетов. Такие сведения нам предоставил пленный румынский полковник Штефан Бузой. Заместитель командующего карательного контингента. Его захватил в плен один из наших мобильных диверсионных отрядов.
Теперь начали переглядываться все присутствующие.
— Продолжайте, Турчин, — после паузы приказал Фрунзе.
— А так же… — Лекса сделал короткую паузу. — В банках городов, перешедших под контроль революционных, сил было изъято… — Алексей открыл папку. — Семьсот восемьдесят тысяч австро-венгерских крон в золотых монетах, сто две тысячи фунтов стерлингов в золотых британских монетах, сто тысяч в царских червонцах, золото в слитках общим весом сорок четыре килограмма триста грамм, серебро в слитках общим весом семьдесят восемь киллограм, денежные средства в бумажных знаках…
По залу прошел ропот, присутствующие начали переглядываться, а Дзержинский вскинулся, словно почуявшая след легавая собака и очень тихо поинтересовался:
— Какова дальнейшая судьба этих ценностей, товарищ Турчин?