— Я не поняла? Что вам мешает, товарищ Зеленцов? Что? Ничего не хочу знать! Это саботаж. Заявку немедленно исполнить! В противном случае, по вам последуют выводы…
Лексе стало совсем не по себе. В жизни Гуля была очень мягким человеком. Со стальной волей, но внешне это никак не проявлялось. А тут… в ее голосе четко лязгала сталь, словно говорила не она, а кадровый сержант.
Клацнул замок, бесшумно открылась дверь…
Гуля бросила трубку и резко развернулась.
В домашнем пестром платьице, узбекских женских шароварах и косынке на голове, повязанной узлом вперед, она выглядела совсем юной, обворожительно красивой и желанной.
Алексей задохнулся от счастья.
Гуля неспешно смерила его взглядом, на ее лице вдруг проявилось…
Неимоверно злое и сварливое выражение.
В коридоре пронесся холодный язвительный голос:
— Дети, идите сюда. Ваш гулящий отец изволили вернуться…
А Лексы онемели руки и ноги.
В коридор из своих комнат вывалились Машка с Броней и Сашка с Яковом.
И тоже застыли.
Лекса машинально удивился присутствию сына Сталина, но ему сразу стало не до него.
Сердце забухало, словно Лекса пробежал тридцати километровый марш, ледяные мурашки понеслись потоком по спине.
В голове забилась лихорадочная мысль.
«Оговорили твари! С них станется…»
Но уже в следующий момент, Гуля счастливо завизжала и повисла на Алексее, намертво обхватив его руками и ногами.
— Что ж ты, мать, так папку пугаешь… — гневно фыркнула Машка. — Он у нас один, как-никак. Угробишь, а где другого искать? Вон, как с лица сошел…
А через мгновение и дети повисли на Лексе. Только Яков остался стоять поодаль.
Лекса освободил руку, жестом позвал его и тоже крепко обнял.
Первой пришла в себя Гуля и сразу потащила Лешку в кабинет. Дети было сунулись за ними, но она выставила руку и резко прикрикнула.
— Вон! Я первая по праву!
Не помог даже негодующий вопль:
— Ну, ма-аам!
В кабинете Гуля завалила Лексу на диван, оседлала и принялась быстро целовать. И только нацеловавшись вдоволь, отпрянула и всхлипнула, закрывая лицо ладонями.
— Уже все жданки прождала. Я сегодня прямо чувствовала, сама не своя была. Все решено, я сейчас же вызову машину и нас отвезут в деревню! Мой, только мой! И только скажи, что завтра уезжаешь, я сама тебе ногу сломаю…
— Неделю дали на побывку, — буркнул Алексей.
— Мерзавцы… — опять всхлипнула Гуля. — Ну, хоть неделю, — и опять прикрикнула. — Хватит ныть там, заходите, так уж и быть…
Дети тут же ввалились. Все еще раз пообнимались, а потом началась раздача подарков.
Гостинцы Лекса подбирал походя, интуитивно, но руководствуясь больше таким показателем, как компактность. А по-правде, если бы не Бо, он бы похватал все, что под руку попалось, на этом бы и ограничился.
А при раздаче гостинцев, Лешка, как всегда, жадно ловил все проявившиеся в детях изменения.
Сашка так и остался с виду подростком, хотя сильно вытянулся, но одновременно отощал.
Яшка тоже слегка возмужал, а на его лице начал даже пробиваться пушок.
А вот Машка…
Крепко сложенная, с отчетливо просматривающейся развитой мускулатурой и уже округлившаяся с лихвой во всех положенных местах, каким-то загадочным образом она стала похожа фигурой на знаменитую скульптуру «девушки с веслом». На симпатичном лице проявились властные черты. Яков был ее старше на три года, но сейчас выглядела она его ровесницей.
Броня…
Она почти не изменилась, так и оставшись с виду девочкой подростком. Очень красивой, несколько неземной, сказочной красотой, но все же подростком. Правда при этом, Бронислава все равно казалась старше всех детей из-за своего ледяного взгляда.
Сашка с Яковом получили английские походные мужские несессеры, со всем необходимым для мужчины и даже щеточками и ножницами для усов. И сразу радостно умчались пробовать бриться. Сыну Сталина Лекса сначала хотел подарить пистолет, а потом вспомнил, что в реальной истории тот пытался себя застрелить и быстро передумал.
Машке с Броней досталось по мешочку размером с кулак с несколькими парами шелковых чулок, по китайской шелковой пижаме и по флакончику духов, после чего они тоже унеслись мерять обновки.