Лекса развернул маленький, пожелтевший листочек и прочел вслух.
— Дорогие Алексей Алексееви и Гульнара Львовна. Примите Христа ради небольшой подарок от меня за вашу доброту. Сразу я его не отдала, потому что понимала, вы ничего от меня не возьмете. Это фамильные драгоценности моего рода, они мне уже без нужды, а вы употребите их на праведное дело. Храни вас Господь!
— Етить… — снова ругнулся Лешка. — Получается — это хозяйки? Да тут золота только килограмма полтора…
— Больше, — кивнула Гуля, посмотрела на мужа и резко заявила. — И думать не смей! Не отдам!
— Ежик, ты понимаешь… — Алексей устало качнул головой. — Сейчас владеть такими сокровищами очень опасно. Да и не к чему они нам. Ты же даже надеть их не сможешь.
— Я и не собираюсь их надевать! — отрезала Гуля. — Пусть лежат. Придет их время. Я сюда свои цацки тоже привезу и спрячу. А записку… — она схватила спички со стола. — Просто… я не уверена, что если драгоценности сдать, их употребят на благое дело. Продадут за границу и все. Или, вообще, украдут. А это достояние всей страны, им в музее место!
Лекса провел ладонью по лицу, немного помедлил и сказал:
— Делай, как знаешь. Только спрячь так, чтобы никто никогда не нашел.
Настоять на своем он просто не смог.
— Извини, мой родной, — Гуля бросилась ему на шею. — И спасибо! Так спрячу, что никто не найдет. Молчишь? Тогда и я буду молчать…
Тишина в избе стояла до самой поздней ночи. И только в постели холодок оттаял. Первым не выдержал Алексей.
— Интересно, как там наши уголовнички?
— Не называй их так! — привычно фыркнула Гуля. — Дети, как дети… — она вдруг тихо засмеялась. — Но да, есть такое. Как-как? Как всегда, хорошо. Где лежит еда знают, с голоду не помрут. Машка, вон, готовить умеет, накормит всех, если вести себя будут хорошо.
— Машка такая, — улыбнулся Алексей. — Авторитетный товарищ. Мне кажется, она быстрей всех взрослеет.
— Угу. Недавно стала чемпионкой Москвы среди взрослых по плаванию. Взрослых! Представляешь, а самой всего четырнадцать лет едва стукнуло. Участвует в заседаниях в Высшем совете физической культуры от Спорткомитета школ Москвы. Активистка, спасу нет. Везде первая. А характер — просто жуть. Но с Яшкой они ладят. Мне кажется, он на нее благотворно влияет.
— Охо-хо… — вздохнул Лекса. — А они с ним еще, не того-этого? Как бы чего не вышло. Рановато нам дедушкой и бабушкой становиться.
— Дурак! — возмутилась Гуля. — Я ей подробно все объяснила, что рано.
— Так она тебя и послушала! Ой, не щипайся, злюка!
— Послушала, — твердо заявила Гуля. — Я тоже авторитетный товарищ!
— Авторитетный, авторитетный, еще какой, — засмеялся Алексей. — А Сашка с Яшкой?
— У этих еще ветер в голове. В военное училище собираются, оба. Спят и видят себя красными командирами, танкистами или кавалеристами. Недавно поймала дураков, когда курили на балконе. Выдала тряпкой по первое число! У меня не забалуешь!
— Не забалуешь, — снова согласился Алексей. — А Бронька?
— С ней все сложно, родной… — вздохнула Гуля. — Очень сложно. Ребенок она просто замечательный, но я вижу же, что она ребенком просто притворяется. Очень талантливо, но притворяется. Она великолепная актриса. Но поговоришь с ней сам. У нее есть свои планы. Вот и обсудите.
— Какие?
— Сам поговоришь, — отрезала Гуля. — Ты отец или где?
— Отец, отец… — опять вздохнул Лешка. — Тогда в Москву завтра?
— Они сами завтра примчатся сюда, — хихикнула Гуля. — Вот посмотришь. Эй, это где твоя рука гуляет?
— Убрать?
— Я тебе уберу!
А рано утром, когда Лекса после зарядки собирал остатки снега со двора, действительно приехали дети.
А точнее, их привезли.
У Лешки даже лопата из рук выпала.
У двора затормозили три фордика. Две легковушки и грузовичок. Из грузовика посыпались до зубов вооруженные крепкие парни в военной форме и сразу начали оцеплять улицу.
Из второй вылезли все «уголовнички» в полном составе вместе с Яковом и потопали к калитке с надменными физиономиями, словно народовольцы на виселицу.
А из первой машины появился сам товарищ Артузов Артур Христианович, начальник контрразведывательного отдела управления ОГПУ, фактически заместитель Дзержинского. Артузова Лекса опознал совершенно точно, так как уже встречался с ним.
При виде Алексея дети слегка смутились и живо скрылись в избе, правда Броня с улыбкой успела исполнить изящный реверанс.