— Будем, — спокойно ответил Лекса, хотя ему больше хотелось помянуть свою любимую кобылу.
Артузов замялся или сделал вид, что замялся:
— Алексей Алексеевич, еще я хотел поговорить о вашей дочери, Брониславе.
— Слушаю…
— Бронислава чрезвычайно талантливая девочка, — чекист уважительно склонил голову. — Повторюсь, чрезвычайно. При правильном развитии талантов, ее ждет блестящее будущее. Вы не будете возражать, если она пройдет короткое обучение в одном из учебных заведений моей службы? Уверяю, без ущерба для основного образования в школе.
— И чему вы ее там собираетесь обучать? — резко бросил Лешка. — Людей убивать? Или диверсии устраивать? Вы на метрику ее смотрели? Ей всего тринадцать лет!
— Алексей Алексеевич, ну, в самом деле… — Артузов огорченно развел руками. — Какие диверсии? В нашем ведомстве не занимаются диверсиями. К слову, по ним вы гораздо больший специалист. Ни в коем случае!
— Хорошо, — отрезал Алексей. — Но сначала я с ней сам поговорю.
— Уверяю…
— Я все сказал.
На этом разговор закончился.
Глава 17
Глава 17
Приглашение домой к товарищу Сталину сильно раздражало Алексея. Даже больше — буквально бесило. С какой такой стати? Для чего, зачем? Кто он, а кто мы? В самом деле, не к закадычному дружку позвали. Как вести себя? Как проинструктировать детей? Оболтусы же, могут ляпнуть что-нибудь эдакое, потом, так аукнется, что мало не покажется.
— А если это просто смотрины? — Гуля поправила воротник шинели на Алексее. — Просто на Машку хотят посмотреть. Надежда мне говорила, что ей наша Машка нравится.
— Где это она ее успела рассмотреть? — буркнул Алексей. — Почему до меня все в последнюю очередь доходит?
— Меньше надо по Китаям всяким разъезжать, — с улыбкой парировала Гуля. — Она с ней виделась после соревнований. Мы все вместе на трибунах болели за Машу. Все-все, ну, мои знакомые и подружки, не нервничай.
— Угу… — Лекса глянул в зеркало на свою угрюмую физиономию и ругнулся. — Чтоб меня кобыла копытом поцеловала. Два раза. Ладно, прорвемся. Готовы? Где там наша невеста на выданье?
Из комнаты девочек немедленно раздался сварливый голос Машки.
— А я вот вообще никуда не поеду!
Из комнаты мальчиков заполошно выскочил Яшка и сунулся к Машке, но сразу же вылетел назад, а вслед ему вылетела туфля.
— А вот я сейчас тряпку возьму, да как всыплю кому-то по первое число! — взвилась Гуля. — Мария Турчина! Ко мне, шагом марш!
— Иду уже, иду… — почти сразу смирилась Машка.
— Гы!!! — заржал Сашка, но сразу схлопотал от Гули подзатыльник и заткнулся.
Гуля наводила порядок среди детей железной рукой и драконовскими методами. Но при этом, каким-то загадочным образом, они ее любили и уважали.
Появилась Маша. Красная как рак, с руками за спиной, словно заключенная. Несмотря на припухшие глаза и носик, выглядела она привлекательно, хотя как-то неловко и растерянно. Собранные в гульку волосы и скромное платье с белым кружевным воротником очень ей шли.
Лекса почувствовал, что дочь на грани паники, шагнул к Маше, привлек к себе и тихо шепнул ей.
— Ты самая красивая!
— Ты самый лучший, папочка… — всхлипнула Машка. — А мамочка злюка и вредина!
— Я все слышу… — язвительно отозвалась Гуля. — Ага, пожалуйтесь мне еще, полы драить неделю будете с утра до вечера, вместе со своим любимым папочкой! И вообще, я одна здесь самая красивая, а вы все задрипанцы малолетние…
Все расхохотались и принялись одеваться. Последней из своей комнаты, уже полностью одетая, появилась Бронислава.
На ее лице, в отличие от Машки, не просматривалось даже малейшего волнения или смущения. Да и выглядела она прекрасно, чем-то смахивая внешним видом на воспитанниц Смольного института благородных девиц. И это даже несмотря на потертое, слегка малое пальтишко.
Внизу уже ждали две машины. В одну сели Гуля с детьми, а во вторую, роскошный Cadillac V63 Артузов пригласил Алексея.
— Алексей Алексеевич… — он крепко пожал руку Лешке и поднял перегородку, отделяющую пассажирский салон от водителя. — Надеюсь, оружие вы с собой не взяли? Отлично. Думаю, вам не помешают несколько дружеских советов перед встречей с товарищем Сталиным.
Алексей кивнул. Толковые советы он всегда принимал с благодарностью. Особенно сейчас, потому что даже не представлял, как вести себя с будущим «вождем всех народов и другом детей»