— Товарищ Сталин напряженно работает, поэтому не стоит его тревожить проблемами, как своими, так и рабочими. Если он о чем-то поинтересуется, конечно, ответьте, но не перегружайте его подробностями. Ведите себя естественно, избегайте жалоб на кого-либо, не просите ничего…
— Я был замечен в том, что выпрашивал что-либо у кого-либо? — резко оборвал чекиста Алексей. — Вы ничего не путаете, товарищ Артузов?
— Не были замечены, — спокойно ответил Артузов. — И не будете, вероятней всего. Но я просто обязан вас предупредить, ради своего и вашего же блага. Что касается дела о покушении на вас, рекомендую также воздержаться от своих личных домыслов и обвинений. Пожалуйста, придерживайтесь официальной версии, а она вам известна. Уверяю, расследование происходит успешно, в скором времени мы ознакомим вас с результатами. О ситуации в Китае, совсем наоборот, рекомендую излагать, все максимально развернуто, со всеми своими соображениями и рекомендациями…
Всю дорогу Алексей промолчал. Артузова это тоже, похоже, полностью устроило.
Очень скоро машины заехали в Кремль, но ни на одном посту их почему-то не останавливали. А еще через несколько минут лимузин остановился у здания возле Троицких ворот.
На входе стояли два дюжих красноармейца с примкнутыми штыками на винтовках. На подъехавшие машины они только покосились, видимо узнав номер.
— Понимайтесь по лестнице на второй этаж, — предложил Артузов. — Там вас встретят. Удачи, Алексей Алексеевич.
Лешка опять кивнул и вошел в тускло освещенный подъезд. Внутри пахло сыростью и еще чем-то очень неприятным. Лекса пожал плечами, быстро однялся на второй этаж, а там услышал чей-то грубый недовольный голос.
— А обыскивать их кто будет, мать вашу? Ладно, я сам…
На лестничную площадку из коридора выскочил невысокий крепыш в военной форме без знаков различия. Смерил Алексея взглядом и демонстративно протянул руку к Гуле.
— Ты первая, иди сюда! Руки разведи…
Все это выглядело так, словно он хотел сразу поставить гостя на место. Видишь, я даже твою бабу облапаю на твоих же глазах, а ты стой и смотри, как баран. И что ты сделаешь?
Лекса резко шагнул вплотную к крепышу. Так, что даже слегка пристукнул своим лбом в его лоб.
Все получилось машинально, Лешка даже обдумать свои действия не успел.
Охранник отшатнулся, сделал шаг назад и наткнулся спиной на стену. Его глаза полыхнули ненавистью, но уже в следующую минуту он широко улыбнулся и приторно залебезил.
— Товарищ Турчин? Алексей Алексеевич? Вот же сволочи, не предупредили! Но ничего, ничего, вздую негодяев, мало не покажется. Ждут вас, ждут, я проведу, пожалте за мной. Яков Иосифович! Надо же, как повзрослели…
У Алексея даже скулы свело от злости. Этого человека он узнал, это был Карл Паукер, недавно ставший личным охранником Сталина, но никак не ожидал, что тот допустит такое беспардонное хамство. Даже стал подозревать, что именно Сталин приказал ему проверить гостя на прочность.
Гуля взяла мужа за руку и слегка сжала ее, Алексею сразу стало слегка спокойней на душе. Но только слегка. Предчувствие настойчиво подсказывало, что с этим Карлом Паукером ему еще придется столкнуться.
Дверь в квартиру уже была открыта. Гостей почему-то никто не встречал. В коридоре, на простой, грубой самодельной вешалке висели потертая шинель, овчинная доха и еще какие-то вещи, на полу стояли подшитые валенки. А еще остро пахло квашеными огурцами, укропом и чесноком. Источник аромата обнаружился в той же прихожей, в углу — маленький деревянный бочонок в жестяном тазике.
Лекса с семьей нерешительно замер. Он решительно не понимал, что дальше делать. Ну, пришли? А что дальше?
Из коридора в квартиру протиснулся Паукер и снова начал лебезить.
— Гульнара Львовна, пожалте пальтишко ваше…
Гуля демонстративно сбросила свое пальто на руки Лексе. Паукер переключился на девочек, но тут появилась Надежда Аллилуева, жена Сталина и он сразу исчез.
Надежда радушно улыбнулась.
— Раздевайтесь, пожалуйста, проходите. Иосиф Виссарионович уже ждет вас. Давайте я помогу…
Выглядела она примерно так же, как и на дошедших до современности фотографиях. Овальное лицо, правильные черты, вот только сейчас она казалась сильно уставшей, на лице просматривалась что-то болезненное и нервное. Оделась она просто и незатейливо. В ситцевое простенькое домашнее платье, вязанную растянутую кофту, а на голову повязала такой же незамысловатый платочек,