— Большие потери? — Ворошилов воспользовался паузой.
Лекса сухо ответил:
— Во время обороны Измаила потери достигли семидесяти процентов личного состава. В основном, среди необученного революционного ополчения. Однако, боевая задача была выполнена.
Зиновьев хотел что-то сказать, но провел взглядом по аудитории, состроил недовольную гримасу и смолчал.
Больше Лексу никто не прерывал, он закончил доклад и аргументировано, с доказательствами, ответил на все вопросы. Не обошлось и без самокритики, правда, в упрощенном варианте. К примеру: мог снизить процент потерь, но недостаток времени и другие обстоятельства не позволили провести более углубленно обучение личного состава. И так далее и тому подобное. Все по стародавним армейским заветам. В армии невиновных особ не бывает, а покаяться и прикинуться тупым служакой всегда полезно.
По итогу, Алексей все-таки не стал окончательно добивать Котовского с его командным составом и, по большей части, свел все к системным ошибкам в подготовке.
А потом последовал главный вопрос, который Лекса очень ждал и к которому тщательно подготовился.
— Что, по вашему мнению, товарищ Турчин… — Фрунзе внимательно посмотрел на Алексея, — следует предпринять, чтобы избежать подобных ошибок в дальнейшем. Нас интересует ваше мнение, как известного рационализатора и теоретика в военной науке.
Алексей едва не улыбнулся от счастья. Такое именование дорого стоило, хотя Лекса очень критично относился к своим потугам, что-то изменить.
Но быстро справился и ответил. Хотел сжато и конкретно, но ответ затянулся еще на добрых полчаса.
— … создание, как минимум, одной штурмовой бригады постоянной максимальной готовности в каждом из пограничных округов, которые, в свою очередь, будут состоять из трех-четырех батальонных тактических групп со средствами усиления. Слаженные батальонно-тактические группы являются эффективным средством маневренного наступления, сочетание кавалерийского подразделения с силами усиления: бронетехникой и артиллерией на низком организационном уровне, позволяет решать широкой спектр задач. И самое главное, командиры батальонных тактических групп должны обучаться действовать автономно. Что касается боевой подготовки, командно-штабные учения с участием командиров всех звеньев должны стать еженедельной обыденностью. Командиры должны знать прилегающею территорию вероятного противника, как свои портянки…
Гладко не прошло, каверзные вопросы посыпались, словно из ведра, но Алексей справился.
А дальше Лексу накрыло. Сказалось ранение и напряжение. Последние трое суток спать получалось только урывками. В голове сильно зашумело, ноги одеревенели, а сердце, по ощущениям, совсем остановилось.
Алексей стиснул зубы, остаться в сознании удалось только неимоверным усилием сил. А потом сквозь какофонию в голове пробился встревоженный голос Буденного.
— Так ранетый он, из госпиталя сбежал шельмец. Шрапнелью побило. Не жалеет себя пацан, душой болеет за дело. Врача сюда, мать вашу! Сгубим же таланта…
Алексей открыл глаза и обнаружил, что его обступили. Осторожно отстранился и твердо сказал.
— Я в порядке. Все в порядке!
— В порядке? — Буденный прищурился. — Взгреть бы тебя нагайкой, за то, что не долечился. Вот я сам поговорю с твоей жонкой, ужо тебе не поздоровится.
Все вокруг расхохотались.
— Она может, да… — улыбнулся в усы Сталин.
— Молодой, сильный, да что с ним сделается! — гыгкнул Зиновьев и вдруг из всей силы хлопнул ладонью Лексу по спине. И попал прямо по не зажившей ране…
Спину опять словно пронзили раскаленной иглой, в глазах замельтешили кровавые сполохи.
«Ах, ты ж сучий хвост!» — Лекса переступил, примерился, но от сломанной челюсти председателя Коминтерна спасли Буденный и Ворошилов. Они обхватили Алексея и оттерли в сторону.
— Сдурел… — бубнил в ухо Семен Михайлович. — Не моги, дурень…
К счастью, со стороны все осталось незамеченным, Зиновьев и остальные так и ничего и не поняли.
— Так! — громко заявил Фрунзе. — Думаю, вопрос мы разобрали. По вскрывшимся фактам создадим комиссию. Какие есть мнения? Высказывайтесь, товарищи.
Дзержинский спокойно кивнул. Лексе стало ясно, что, теперь, кто-то обзаведется очень неприятными компрометирующими материалами в отношении Зиновьева и его присных.