В чертово кафе Лекса отправился без особого настроения. Какое, хромой кобылы, кафе, если Родина в опасности, а предложение об организации в гражданской системе общего образования специализированных начальных артиллерийских, морских и авиационных школ еще не дописано даже наполовину.
Опять же, прямо перед тем, как Лекса свалил сегодня со службы, произошло два интересных, но малоприятных события.
Для начала его вызвали в секретную часть, где взяли подписку о неразглашении. Все честь по чести и по форме. Я, такой-то, такой-то, обязуюсь не разглашать все известные мне сведения по такому-то уголовному делу и таким-то обстоятельствам, а в случае вольного или невольного разглашения, мигом наступит ответственность по статье такой-то, где санкция вплоть до высшей меры социальной защиты.
А дальше, почти сразу же, Лексу уведомили, что, собственно, настала пора возвращаться в Китай, в течение трех дней будет принято официальное решение о возобновлении его командировки, а самому Алексей Алексеевичу пора уже собирать чемоданы.
Лекса расшифровал смысл этих событий очень быстро и просто. Подписка — дабы борзый комполка не чувствовал себе слишком независимо и вольготно, а Китай — с глаз подальше, чтобы не дай бог не удумал совать нос куда не следует. Все элементарно.
Кобылий хрен, с ней, с той подпиской, а вот в Китайщину Лексе возвращаться категорически не хотелось.
В общем, настроение окончательно скатилось в минусовые значения. Тем более, для похода в культурное заведение по настоятельной рекомендации Гульльвовны пришлось напялить пошитый еще до командировки костюм из серого шевиота в черную полоску. И шелковый галстук и даже, чтоб ее, фетровую шляпу-федору. Как оказалось, шляпу, галстук, пальто в пол, рубашку и гражданские полуботинки Гуля приобрела сама, без участия и ведома Лексы в рамках своих убеждений о внешнем виде любимого мужа.
Алексей сопротивлялся до последнего, но все-таки сдался. Как тут не сдашься?
По итогу любимая жена пришла в бурный восторг, по ее словам Лешка стал похож на какого-то знаменитого актера или вообще, принца Уэльского. Лекса имел ввиду всех актеров и принцев вместе взятых, а чувствовал себя, словно принимал военный парад на Красной площади в римской тунике и венке, верхом на осле.
Но деваться было уже не куда.
А вот в кафе…
Лекса ожидал увидеть какой-то шалман с зассаными углами, замасленными газетами на столах и ордами патлатых и бухих творческих личностей в валенках, тельняшках и треухах, но расположенное на Тверской улице поэтическое кафе «Домино», почему-то прозванное в творческой среде «Сопатка», неожиданно оказалось устроено даже не без претензии на роскошь.
Однотипная, неплохая, даже изящная мебель, более-менее чистые ковры на полу, приятная глазу обивка стен, опять же роскошные люстры и вполне ресторанная посуда. Правда, на одной из люстр зачем-то висели чьи-то драные штаны, а на стенах куски обоев со стихами, но общего антуража это почти не портило.
Зал оказался набит битком, публика, довольно неожиданно, выглядела прилично, за исключением некоторого количества откровенно маргинальных личностей и нескольких матросиков, непонятно каким образом затесавшихся в посетители. Впрочем, поэтическая часть публики все же выделялась на фоне остальных особой вальяжностью.
Меню, тоже оказалось на высоте. То и дело слышался почтительный речитатив официантов.
— За второй столик две ершовые ухи с расстегаями…
— Есть три филе соте с шампиньонами…
— Шарлот глясе с фисташковым мороженным…
— Борщок с дьяблями…
В общем, поэтическая среда роскошествовала, правда непонятно на какие средства. Алексей и сам не собирался скопидомствовать, благо с деньгами в семье стало гораздо лучше, а в ресторацию они с Гулей пошли вообще в первый раз за всю историю знакомства.
Лешке в кафе могло бы даже понравиться, если бы не витавшие под потолком клубы сигаретного дыма. Публика смолила напропалую.
Но на дым Лекса сразу перестал обращать внимание, потому что…
— Мой ненаглядный чертушечка, уси-пуси, люблю, люблю, люблю… — пропищала детским голоском востроносенькая щуплая девчонка с лукавой мордашкой, ласково погладила по руке Семку Ненашева и положила голову ему на плечо.
Прозвучало все это настолько смешно, но при этом, так по-доброму и искренне, что все за столом весело рассмеялись.
Семка расплылся в глуповатой улыбке и с обожанием посмотрел на девушку. Его физиономия просто лучилась счастьем.