Такси мчало нас, позволяя полюбоваться городом, залитым яркими желтоватыми лучами. Отраженные от воды, покрытой легкой рябью, они наполняли сентябрьский воздух дополнительным теплом. Я приоткрыла окно, но едва нагнетаемый встречным движением ветерок не приносил никакого облегчения.
Машина остановилась с торца от знакомого дома, где прошло все наше детство. Белла на миг задумалась, и потянула меня в пекарню.
— С пустыми руками нехорошо, не подумали, — бросила она.
“Иначе не миновать нам осуждения мамы”, — добавила я про себя, согласно кивая. Выбрав набор эклеров и горячо любимые булочки с изюмом для отца, мы вышли наружу. Девятиэтажка уже успела немного потерять лоск новизны, который мы застали. Особенно это бросалось в глаза на контрасте с подступившими совсем близко двумя новостройками и цветастой детской площадкой.
— Да, вот такую бы нам в детстве, — точно прочитала мои мысли сестра. — Смотри, там целый корабль, подвесные лестницы, канаты, турники, горки - чего душа пожелает.
— Зато тот одинокий неказистый турник был наш, — вздохнула я. — Он превращался и в ворота, и в сетку, и в гору — стоило лишь дать волю фантазии.
— Если ты забыла, он чаще всего был инструментом для выбивания ковров, — рассмеялась она. — С которого нас нещадно гоняли соседки.
— Не без этого, — согласилась я. — Я к тому, что эта площадка красива, осознаю. Но ни для меня, ни для тебя, в ней нет ценности. У нас нет с ней эмоциональной связи, и поэтому она заранее проиграет тому дурацкому куску кривовато сваренного металла.
— Это же работает с людьми, — добавила Белла, посерьезнев. — Красивая обложка — это лишь малая часть, на самом деле ничтожно малая, когда речь идет о настоящих отношениях. Впрочем, без попыток найти что-то исключительное среди людей с их слабостями и недостатками, жить гораздо проще.
Она замолчала, гипнотизируя крашенные детали взглядом. Казалось, будь в ее руках что-то тяжелое, она бы разнесла все здесь в мелкие кусочки, яростно крича. Стена между нами в этот момент стала почти вещественной, и это неожиданно глубоко ранило. Мы могли проводить вместе много времени, ходить друг к другу домой, но узы сестринства, настоящего, сакрального доверия, были разрушены давным давно. Открыть друг другу душу и говорить обо всем, что болит и ранит, мы не могли.
Я прикоснулась к ладони Беллы, и она вздрогнула, точно приходя в себя. На прекрасном лице, которое мечтали заполучить себе все бренды косметики, возникла вежливая улыбка. Пальцы сжали в ответ, и не размыкая рук, мы пошли к подъезду.
Квартира родителей, классическая трешка пост-советской планировки, с крошечной кухней и почти одинаковыми комнатами, располагалась на втором этаже. Заливистая трель звонка раскатилась после легкого нажатия кнопки и никак не хотела затихать. Легкие шаги быстро приблизились, распахивая дверь настежь. Мама, облаченная в летнее платье, не успела разменять и пятидесяти, и выглядела куда моложе, сохранив тонкую фигуру и копну волос, которую никак не брала седина.
— Девочки мои! — мать приложила к уголкам глаз платочек. — Ну наконец-то! Входите, входите скорее!
Я шагнула вперед, невольно ловя себя на мысли о том, как похожа закрывающаяся дверь на ловушку.
— Ой, что это вы купили, дорогие? — успела разглядеть мама. — Не стоило, что же вы тратитесь.
Было видно, что она очень довольна этим фактом, как свидетельством своего правильно выстроенного воспитания. Мы с Беллой переглянулись, и промолчали, пока она суетливо уносила сладости на кухню, предлагала нам тапочки и проверяла, хорошо ли лежат ее волосы.
— Алексей, дочери пришли! — с холодцой в голосе позвала она. — Проходите на кухню, дорогие, как раз обед подоспел. Только не забудьте помыть руки.
— Перед едой мойте руки, перед и зад, помним, мам, — закатила глаза сестра.
Мама нахмурилась, мгновенно превращаясь из родившей нас женщины в педагога русского языка и литературы, Эллу Вениаминовну Романовскую, в девичестве носившую фамилию Белль.
— Белла, что за недостойные просторечия. Тебе давно пора вычеркнуть подобные шуточки из своего лексикона! Разве ты не представляешь, как сильно речь влияет на восприятие твоего образа и тебя как личности? С таким отношением ты легко можешь лишиться выгодного контракта! — строго проговорила она. — Бери пример с Лиечки, у нее никогда не услышишь подобных грубостей.