— Ага. В общем, оказалось, что он мой студент. Я преподаю у него в этом семестре.
— И?
— Так нельзя, — покачала я головой. — У нас жесткий этический кодекс, и никаких отношений между сотрудником университета и обучающимся быть просто не может.
Белла с интересом склонила голову к плечу.
— А что он думает по этому поводу? Ты уже с ним говорила?
— Нет, струсила, — повинилась я. — Я напишу ему, но честно, не вижу смысла. Все равно в этой ситуации нет вариантов.
— Поговори обязательно. И пойми, этика – это, конечно, важно. Но если у вас так быстро возникли какие-то теплые чувства, то варианты очень даже могут быть. Ты же не всегда будешь его преподавательницей, м?
— Поверить не могу, что ты стала оптимисткой.
— Поверить не могу, что ты остаешься пессимисткой, сестра!
Мы невольно рассмеялись, как будто на миг вернулась прежняя, позабытая легкость. Озорство подтолкнуло меня броситься вперед, отталкивая самодельную качель. Я раскачивала Беллу, она взлетала все выше и выше и заливалась хохотом. Веревка слева вдруг протестующе скрипнула, наполовину обрываясь, но сестра лишь соскользнула с ненадежной конструкции.
— Мда. Видимо, пора на диету, — цокнула она языком.
— Да брось, этой штуке сто лет в обед. А ты в прекрасной форме.
Белла неопределенно дернула плечом.
— Все равно скоро новый контракт и поездки, придется. Так что будем считать это ярким знаком судьбы.
Поправив свою одежду, мы вышли на тротуар, медленно бредя вдоль живущих своей жизнью дворов.
— Когда ты уезжаешь? — спросила я.
— В понедельник, — с некоторым сожалением откликнулась она. — Но я буду на связи, так что держи меня в курсе, поняла? И про родителей — хотя практически уверена, что там уже мир и покой. Но особенно — про этого своего паренька и ваши отношения.
— Белла, несуществующие отношения, — я выразительно подняла палец вверх.
— Не зарекайся, ох не зарекайся. Даже если вас не ждет ваше долго и счастливо, ты можешь провести время приятно и весело.
Я возмутилась и несильно двинула ей локтем под ребра. Сестрица разразилась новой порцией веселья, и, изловчившись, выхватила мой смартфон из переднего кармана джинсов.
— Ты чего? — удивилась я.
Она помахала телефоном перед моим лицом, явно захваченная новой идеей.
— А знаешь что? Напиши ему прямо сейчас! — возвестила сестра. — Пока ты будешь рефлексировать, взвешивать и немного трусить, бедолага успеет закончить универ.
— Да ты издеваешься, — простонала я. — Ладно. Давай сюда, все равно ты не отстанешь.
Довольная сестра протянула обратно мой смартфон в ярко-синем чехле. Бросив на нее предупреждающий взгляд, я открыла в мессенджере переписку с Ником. Белла повисла на плече, наблюдая, как я набираю новое сообщение.
“Давай встретимся и поговорим завтра вечером.”
Две галочки статуса тут же окрасились в бледно-голубой, отчего сестра издала какой-то странный звук, наполненный торжеством с оттенком “я-же-говорила”.
— Смотри-ка, сидел и ждал сообщения! Ну прелесть.
— Или слегка маньяк с гиперфиксацией, — добавила я. — Тоже логичный вариант.
— Ли-Ли, ты ужасна. Природа отсыпала тебе мрачности и паранойи на троих.
Белла потрепала меня по волосам, отчего я протестующе воскликнула. Звук сообщения заставил прекратить возню.
“Хорошо. Как насчет кино?”
— А он не промах, пытается превратить неприятный разговор в свидание, — усмехнулась подглядывающая Белла.
“Думаю, это будет неудобно для беседы. Лучше встретимся у кофейни напротив музея имени Алабина, знаешь такой, на Красноармейской?”
“Да, в 18:00 тебе удобно?”
Я подтвердила, и поскорее спрятала телефон от любопытствующей сестры.
— Теперь ты обязана пойти, и чтоб никаких отговорок! — заключила она. — И я хочу знать все подробности!
Подавив желание закатить глаза, я ограничилась вздохом. Если бы во мне была хоть капля этой безотчетной уверенности. Но увы, внутри лишь крепло ощущение, что завтрашний вечер закончится для меня очередным просмотром слезливой мелодрамы в компании с ведерком мороженого.
Глава 9
Белла, готовящаяся к поездке, сегодня не планировала почтить меня своим визитом, так что я успела выспаться. Но все равно, с самого утра плохое настроение было моим спутником, что даже для меня становилось чересчур. Чаще я была безэмоциональной, сосредоточенной, что тоже выглядело не самым здоровым симптомом, но хотя бы не мешало в основной деятельности.