“Я на посадке, до связи!” — написала сестра, и я отправила ей стикер с котиком и сердечками. Кажется, в воздухе и в других странах она провела уже больше половины своей жизни, и поначалу возникавшая тревога уже давно стала терпимым чувством где-то на фоне.
Звякнул будильник, который я на ощупь выключила. Отложив телефон, я потянулась, а потом обалдело перепроверила время. Вокруг ноутбука все было в беспорядке, в нескольких чашках было не меньше половины остывшего чая. Несколько справочников превратились в закладки друг для друга, занимая оставшееся свободное место.
— Вот уж увлеклась, так увлеклась, — пробурчала я под нос.
В зеркале отражалось существо, которое я последний раз видела во время написания дипломной работы — словом не так давно. Покрасневшие и припухшие веки, нездорово горящие глаза, растрепавшиеся волосы. Приговорив себя к контрастному душу, на работу я выбралась выглядя куда более близкой к нормальности.
Университет встретил меня приветливым, знакомым гомоном, к которому за эти годы я успела пристраститься. Сейчас, в беззаботном начале семестра, он звучал весело и легко, и лишь к зиме начинал становиться, подобно сезону, более холодным, а иногда наполненным какой-то тоской по ушедшему.
Я любила наше чудаковатое расписание, которое выстраивалось циклами по две недели. Понедельник в этом семестре для меня был достаточно легким днем, что на четной, что на нечетной части. Всего две лекции - да еще на аудиторию по одной группе – ничего сложного. Все эти новенькие студенты были для меня подобны чистому листу, я не имела на их счет ни предубеждений, ни сформировавшегося мнения, мы увиделись впервые и это было прекрасно.
Стоило второй паре подойти к концу, как я рванула обратно в свою берлогу. Невесть откуда взявшиеся силы рвались на выход, заставляя меня продолжать и продолжать работу. Я боялась, что если остановлюсь хоть ненадолго, то тут же впаду вновь в то странное непродуктивное оцепенение, в котором пребывала в последние месяцы.
Сомневаясь в гладкости выполненной вручную работы, я вытащила графический планшет. Эскиз стремительно обрастал чертами, которые я добавляла скупыми движениями раз за разом.
— Ну, могло быть и хуже, — наконец пробормотала я, отложив в сторону стилус.
Устало размяв спину, я собиралась посидеть несколько минут на диване, но просто выключилась. Пробуждение спустя несколько часов было не радостным - от неудобной позы тело затекло, побаливала спина. Ругаясь с организмом на все лады, я переползла на кровать, где и встретила рассвет нового дня.
Болезненные ощущения смешивались с легким чувством удовлетворения от того, что я наконец-то сдвинула свой проект с мертвой точки. Приведя себя в порядок – я не могла себе сегодня льстить, потому как выглядела я откровенно неважно — я собрала файлы на флэшку, забрасывая ее и блокнот со своими заметками в рюкзак. Быстро сверив расписание, нашла свободное окошко в графике заведующего кафедрой, Андрея Филипповича, и успела порадоваться, что не придется мариновать готовые решения несколько дней — сегодня у нас обоих были “окна” после второй пары. Я забросила просьбу выделить мне время в рабочий чат, получив согласие.
Критически осмотрев свой бледный вид, замазала синяки под глазами консилером . Справлялся он не полностью, но это было хоть что-то. Привычно одевшись в стиле кэжуал, я затянула неуложенные волосы в высокий хвост и успела проворонить подходящий автобус. Едва не опоздав на первую пару, я торопливо пронеслась мимо студентов, располагаясь за высоко поднятым рабочим столом. “Прекрасно. Потоковая лекция”, — вздохнула я, пытаясь незаметно пригладить прическу.
— Старосты, отмечайте отсутствующих в журналах, в конце занятия - мне на подпись. Я пройдусь по спискам сама, так что не стоит забывать кого-либо, не поленюсь проверить, — сказала я, когда шум в аудитории стал стихать после звонка.
Три листа – один на группу – были у меня и в прошлый раз, но я всегда начинала строго следить за явякой лишь после того, как озвучила условия сотрудничества. Громко называя фамилию и имя я отслеживала поднятые руки.
— Соловьев, Никита.
— Здесь, — знакомый голос едва не заставил меня вздрогнуть, оставляя напротив его фамилии жирную точку.
Ник вновь сидел в первом ряду, как обычно делают самые прилежные студенты. Он поднял руку и смотрел прямо на меня. В горле пересохло, и мне пришлось кашлянуть, прежде чем продолжить свое монотонное занятие.
“Ты специалист. Ты преподаватель. Соберись”, — ругала я себя. Сделав пару глубоких вдохов, я поправила свои заметки с тезисами, и повернулась к доске, записывая тему занятия.