— Не расстраивайтесь так, Амалия. Право, вы очень талантливы, но и вы не застрахованы от выгорания. Может быть возьмете перерыв в научной работе, в проектах, отдохнете?
— Нет, — выпалила я, внутри зашевелился мерзкий страх. — Только не отстраняйте меня. Это единственное, что наполняет смыслом мою жизнь.
— Но это же для вашего блага, — оправдываясь, проговорил мужчина. — Ненадолго разгрузите голову, наберетесь идей, вдохновения. И доделаете работу потом.
— Тогда я точно пролечу мимо этого конкурса. Нет, Андрей Филиппович, я не могу, — проговорила я.
Наставник откинулся в своем кресле, смотря как мне показалось, с легкой жалостью.
— Позвольте дать вам совет, Амалия?
Я ответила настороженным кивком.
— Не ограничивайте себя работой. Вы так сосредоточены на карьере и открытиях, что игнорируете все остальное, — негромко сказал он. — Уверяю вас, равновесие важно не только в расчетах механической устойчивости. В жизни не менее важно поймать баланс, иначе вы как канатоходец с гирей, неизбежно свалитесь по ту или иную сторону от снаряда. Наполните свою жизнь чем-нибудь еще, позвольте себе испытывать эмоции, и это вернется вам сторицей, улучшив и творчество, и самочувствие.
Натянуто улыбаясь, я мысленно ругала негодный консилер и плохое планирование времени. Видимо, мой вид был настолько жалок, что даже руководитель решился на душеспасительную беседу.
— Вы уж простите старика, Амалия, я не хотел вас обидеть. Но на своем веку я видел подобные случаи, и не хотел бы для вас такого финала, — заведующий кафедрой неловко отвел глаза.
— Спасибо, я знаю, что вы говорите от души. Но все же, не снимайте мою заявку с конкурса. Я справлюсь, обещаю.
Андрей Филиппович покачал головой, и махнул рукой, отпуская меня. Подхватив вещи, я шмыгнула наружу, пока он не успел передумать и заявить четкое “нет”. За дверью я едва не упала, столкнувшись с Аней и выронив ворох своих записей, выбившихся из крепления. Склонившись, чтобы поднять их, мы чудом избежали нового столкновения, невольно захихикав.
— Подслушиваешь? — шепнула я.
— Да как ты могла такое допустить? — округлив глаза произнесла она. — Я глубоко оскорблена твоими подозрениями.
Я приподняла одну бровь, выразив недоверие ее актерской игре, и она склонилась ко мне, заговорив еще тише.
— Тут какой-то странный курьер приходил, искал твой домашний адрес, мол цветы указали доставить на дом, но контакт только университетский дан.
— Это и правда очень странно, — согласилась я. — Надеюсь, ты не?..
Аня вытаращила на меня глаза, приложив ладонь к сердцу.
— Вот такого ты на самом деле мнения о своей подруге? Кошмар! Конечно, я не дала контакты. Хотя этот тип и был крайне настойчив. И знаешь, мне показалось, он не тот, за кого себя выдает.
— Почему это? — уточнила я.
— Ну не бывают такие красавчики курьерами! — всплеснула руками подруга, точно я не понимала очевидного.
Это не делало ситуацию яснее ни на мгновение, да и представление о внешнем виде не давало. При всех своих достоинствах, у Ани был явный бзик на любви и всем, что с ней связано. Она обожала саму идею любви, и дай ей волю, каждый день могла вздыхать и превозносить новый объект своих надежд на сказочную историю. Будь он даже доходягой-лаборантом с кафедры теоретической механики, или не блещущим интеллектом тренером в спортзале — стоило чему-то щелкнуть в очаровательной головке госпожи Потаповой, как она смотрела на этого типа внутренним зрением, упорно видя перед собой потрясающего принца. Правда, она так же быстро переключалась, стоило объекту ляпнуть что-то откровенно глупое или сексистское — срабатывал второй переключатель, и принц с позором изгонялся из поля зрения. Я же радовалась, что подруга обычно не успевала зайти слишком далеко в своих отношениях. Ей категорически не везло на мужчин, которые бы соответствовали двум главным требованиям: не считать Анечку глупой и вести себя адекватно, а не считать собственные половые признаки центром вселенной.
Словом, то, что Аня сочла курьера привлекательным, не говорило ровным счетом ничего. Но я решила рискнуть.
— Как он выглядел? Этот странный курьер?
— О, — глаза Ани затуманились, и я поняла, что дело плохо. — Такой статный, красивый, ну точно принц. И глаза такие, запоминающиеся, цвета свежей листвы. Он так посмотрел на меня, Лия, ты не представляешь!