Белла пробурчала что-то неразборчивое. Видимо, парень действительно успел ей серьезно покапать на мозги, раз она так злится. И, подозреваю, в чем-то он был прав, иначе бы она вывернулась наизнанку, но нашла способ избежать неприятного человека.
— Лучше расскажи мне, что вы решили с продюсерским центром? Ирина уже звонила тебе?
Настал мой черед морщиться. Ирина, с которой мы познакомились с легкой руки сестры, действительно созвонилась со мной на прошлой неделе, напоминая, что заинтересована в моей работе. Но вот беда, мой проект был по-прежнему сыроват, и я не могла позволить себе презентовать его в подобном виде. Я отвлеклась, переворачивая оладьи, покрывшиеся с одной стороны аппетитной золотистой корочкой.
— Если все пройдет успешно, они готовы помочь с реализацией и спонсорскими отчислениями. На фоне этого снимут несколько передач на стыке дизайна и экологии, — ответила я. — Но…
— Что за “но”? Это же отличная возможность! Неужели ты передумала? — удивилась Белла.
— Нет. конечно, не передумала. Дело в самом проекте. Я…пока не могу его презентовать.
— Новый приступ перфекционизма? — протянула она. — Слушай, я в твоей сфере смыслю немного, но знаю, что ты талантище, и у тебе все обязательно получится.
Она замерла, и я подумала, что связь прервалась, но взгляд Беллы был направлен куда-то за мое плечо.
— …кроме готовки. Выключай плиту, Ли-Ли, ты снова сожгла несчастные оладьи.
Я с удивлением развернулась, наблюдая как над сковородкой с золотистыми кружками теста поднимается черный дымок.
— Я поняла, это проклятие, — тяжело вздохнула я. — Ладно, пойду отскребать невинно убиенное тесто от тефлона. Созвонимся потом.
Белла махнула мне рукой и отключилась. Через десяток минут, кое-как отчистив пострадавшую посуду, я села на стул, гипнотизируя взглядом тесто. В конце концов, победило решение попытаться еще раз — не отвлекаясь на звонки. Собственная способность превращать кухню в сплошную катастрофу весьма расстраивала меня, хотелось хотя бы иногда получать что-то съедобное. И проигрывать битву с кастрюлями было банально стыдно.
Я вновь перечитала рецепт. Насухо вытерла поверхность сковороды, затем смазав ее тонким слоем масла с помощью кисти с силиконовыми щетинками. Быстро разогрев ее на плите, я зачерпнула полужидкое тесто и порционно, ровно по сорок миллилитров, вылила его внутрь. Три гладких, ровных кружка внушали надежду, что в этот раз все может пройти удачно. Подождав, пока на верхней части оладушка тесто стало уплотняться, я поддела кружок снизу, переворачивая его второй стороной. Цвет вышел золотистый, и я замерла настороже, отметив по часам еще ровно шестьдесят секунд. Стоило им истечь, как я сняла готовые оладьи, лопаткой перекладывая на широкую тарелку.
— Выглядит неплохо, — с неким сомнением осмотрела их я. — Ну-ка. попробуем…
Не подумав о температуре, я схватилась за горячий край, и с шипеньем отдернула руку, дуя на пальцы. Одновременно я ударилась локтем о что-то холодное, раздался жуткий грохот. Миска с остатками теста свалилась вниз, переворачиваясь и украшая пол и весь мой бок брызгами. Оладушек, покачнувшись на краю блюда, шлепнулся в центр лужи.
— Просто чудесно, — я всплеснула руками, и оперлась о стол.
Но мне повезло, и моя ладонь оказалась на блюде, которое тут же превратилось в катапульту, выстреливая оставшимися двумя плодами моих трудов. Сама посудина звякнула, приземляясь на пол, и раскололась практически ровно пополам. Я смотрела, как оладушки наперегонки сползают все ниже по плотному тюлю, а потом прикрыла глаза.
— Отлично. Просто отлично, — пробормотала я.
Задребезжал дверной звонок. Сбросив испачканные тапки и капая на пол несостоявшимися оладьями, я пошлепала вперед. В глазке виднелась мужская фигура, целиком облаченная в черное, надвинутая на глаза кепка мешала рассмотреть лицо. Незнакомец перекачивался с носка на пятку, прислушиваясь.
Мне показалось, что это выглядит слишком уж странно и подозрительно, никто из моих близких обычно не приходил без предупреждения. Исключением была сестра, но уж на нее этот тип точно не походил. “Да ну его, не буду открывать”, — подумала я, не отзываясь. Мужчина, пряча лицо, вновь позвонил, и едва ли не прижался к двери, прислушиваясь. Я нашарила на стене трубку стационарного телефона, морально готовая звонить в полицию.
Незнакомец постоял еще с минуту, и что-то пробормотав, стал спускаться на второй этаж. Убедившись, что он отошел, я оставила трубку в покое и прокралась к кухонному окну. Тип в черном вышел из подъезда, быстрым шагом проносясь мимо дежурного отряда бабушек.