— Ну да, а что такого? Удобно же, — пожала я плечами.
— Женщина, это ужасно. Не может быть у такого талантливого дизайнера такой дурной вкус к одежде, — прижав ладонь к груди, трагическим тоном оповестила подруга. — Как же хорошо, что у тебя есть я!
— Безусловно, ты – подарок небес, — усмехнулась я. — Но шмотки – дело десятое, мне не слишком важно следование модным тенденциям. Главное, чтобы было функционально и удобно.
В глазах Ани застыло выражение священного ужаса.
— И с этим человеком я дружу! Функциональная ты наша, — горестно вздохнула она. — Давай хоть накрасишься поярче? А то буду выглядеть рядом с тобой как белая ворона.
— Тащи косметичку, — повторила я ее вздох.
Через двадцать минут я обзавелась фирменными смоки-айз в исполнении подруги.
— Что-то ты сегодня совсем бледная, будто не выспалась, — посетовала она. — Румяна и консилер добавишь?
— Ага.
Я закончила макияж, пока рыжеволосый вихрь в лице моей подруги витал по однокомнатной квартире, создавая невероятный кавардак повсюду, где ступала ее нога. Наконец она втиснула свое худощавое тело в кожаные брюки и укороченный топ без рукавов, рыжие волосы рассыпались по плечам, на которых виднелись бледные веснушки.
— Ты в курсе, что уже октябрь наступает? — скептически подняв бровь, спросила я. — Или цистит обходит стороной красоток?
— Фу, блин, — скривилась она. — Лия, ты порой хуже моей мамы.
— Замерзнешь и придется раньше валить домой, — добавила я аргумент.
Аня недовольно набросила на плечи какую-то полупрозрачную кофту и ткнула пальцем в голубой плащ, спокойно ждущий своего часа на вешалке у входа.
— Довольна?
— Если честно, не совсем, но это уже лучше, — улыбнулась я.
Подруга проворчала под нос что-то недовольное, но, по всей видимости, смирилась. Накрасив губы темно-бордовой помадой, что смотрелось как-то слишком для ее внешности, она пристально изучила свое отражение и удовлетворенно кивнула.
— Можем выдвигаться!
— Далеко идти? — поинтересовалась я.
— Нет, — Аня помотала головой. — Очередной знак, что повезло — в парк Дружбы, там возвели временную сцену под это дело.
Мы вышли на улицу. Теплый вечер мягко укрывал город предчувствием сумерек. То и дело мне приходилось замедлять шаг, дожидаясь Аню: она предпочла удобной обуви головокружительные шпильки. Выглядело это, несомненно, эффектно, но создавало небольшое неудобство. Из парка доносились оживленные голоса, шумели короткие композиции разогревающихся музыкантов. Вдоль главных тропинок сияли огоньками протянувшиеся гирлянды. Казалось, будто этот свет излучают сотни и тысячи светлячков, заключенных в стеклянные банки.
В центральной части парка действительно обнаружился помост, укрытый от непогоды тентом. На нем как потревоженные муравьи носились люди, подключая аппаратуру, проверяя свет, передвигая стойки с микрофонами. Софит выхватил на переднем крае сцены симпатичного мужчину, который держал в руках планшет, и заразительно улыбался.
— Дорогие друзья, мы начинаем через несколько минут, — известил он. — Прошу вас, подходите ближе и наслаждайтесь шоу!
Несколько десятков людей свободно бродили по открытой площадке перед сценой. Чуть поодаль завлекательно сияли огнями палатки со всяческими снеками и напитками.
— Возьмем что-нибудь погорячее? — спросила Аня.
— Мой максимум горячительного сегодня – безалкогольный глинтвейн, — ответила я. — Пойдем, пока очереди нет.
На мое счастье, выбор напитков был весьма внушительным, и искомый глинтвейн в нем нашелся легко. Подруга предпочла легкое пиво, тут же открывая и делая большой глоток.
— Тяжелая неделя? — уточнила я. — Ты особо не увлекайся, женский алкоголизм коварен.
— Лия, — простонала Аня. — Не пытайся шутить, когда ты в дурном настроении, пожалуйста, это ужас какой-то. И пара бутылок алкоголя раз-два в месяц еще явно не сигналят о том, что у меня проблемы. Просто хочу сегодня расслабиться, не будь занудой, дорогая моя.
Я пожала плечами, отпивая свой напиток. Во рту мягко разлилось тепло красного чай, смешанного с соком, приятно отозвались пряности: бадьян, корица и гвоздика. На сцену в это время поднялась группа, ведущий рванул вперед, объявляя их. Полилась драйвовая музыка, и я приободрилась, пока не услышала текст. Первые же строчки заставили нас с подругой удивленно переглянуться — до того банальными и невыразительными они были, но хуже всего — абсолютно женоненавистническими. Песня казалась нытьем печального подростка, которого бросила девушка, и он после этого обиделся на весь мир.