Ник замолчал, точно подбирая слова. Я тихо шла рядом, не мешая.
— И мама, и мой старший брат, и сестра, мы все обладаем в определенными обязанностями. Для отца очень важен имидж, то, что скажут о семье и о нем лично, поэтому мы порой должны отыгрывать свои роли на значимых для него событиях и встречах.
— Какие роли?
— Идеальной семьи, — усмехнулся Ник с грустинкой. — Старший – безукоризненный наследник, получающий степень по управлению в столичном вузе. Дочь — красавица и умница, но будем честны, ее потенциальное замужество – вот что интересует отца больше всего. И я, так себе наследник. Но мне повезло. Свободы у меня куда больше, особенно на меня не рассчитывают. Особенно после моего демарша с выбором дизайна вместо экономики.
— Сочувствую. Наверное, это очень тяжело, когда за тебя все решают, — я чуть сжала его предплечье.
— Прости за этот экскурс, — криво улыбнулся он. — Так вот, вчера было одно из таких мероприятий, на которое нужен даже запасной наследник. Отец пригласил в дом своих деловых партнеров, так что весь мой вечер был наполнен скучными и достойными разговорами, в которых я ни черта лысого не смыслю.
Я невольно хихикнула, представив благородно скучающего Ника за светской беседой. Плечи парня немного расслабились.
— Я хотел извиниться, что так сбежал из-за этой семейной истории. Надеюсь, что твой вечер прошел лучше?
— Вечер был спокойным, — ответила я.
— Но?
— Что но?
— Кажется, что ты что-то недоговариваешь, — проницательно сказал Ник.
Я замялась, не зная, стоит ли вываливать на него мои проблемы. Но казалось, что он действительно переживает.
— Днем пришлось вызвать полицию, — тихо ответила я, отводя взгляд.
— Что?..
Ник встал как вкопанный, его взгляд метался, осматривая меня, точно он искал какие-то следы беды. На душе отчего-то стало тепло, как будто я вновь сделала глоток душистого глинтвейна.
— Снова этот мудак? Что он сделал? Ты не пострадала? — резко спросил Ник.
— Да, снова он, ломился в двери. Я в порядке, правда.
— И почему ты мне не позвонила? Ты же обещала.
— Растерялась, наверное, — я дернула плечом. — Не знаю, правда. Точно перенервничала, и вот решила немного развеяться. Аня предложила сюда пойти.
— Рука судьбы, не иначе, — Ник едва заметно улыбнулся, но тут же посерьезнел. — Лия, послушай, я говорил абсолютно серьезно. Если что-то случится, если нужна помощь, если ты просто соскучишься – позвони мне, и я приеду.
Парень пристально смотрел в мои глаза, точно гипнотизируя. Мимолетно огладив покоящуюся на его предплечье ладонь, он поднял ее вверх, и не разрывая зрительный контакт запечатлел поцелуй. Словно огненная вспышка отозвалась изнутри, и я едва прикрыла глаза от этого невинного касания, в котором было таилось обещание и мольба.
Медленно, не вполне желая разрывать эту невидимую связь, я потянула ладонь. Ник отступил и разжал пальцы. Скрыв свои эмоции за усмешкой он вновь предложил мне свой локоть, дурашливо изобразив поклон. С концертной площадки донесся какой-то вопль: очередной фронтмен не справился с соло на высоких нотах.
— Как тебе эта какофония?
— Честно говоря, не очень. Хотя и были неплохие песни, — призналась я.
— Поддерживаю. Ты не замерзла? — уточнил он. — Может, зайдем в кафе?
— Нет, сегодня на удивление тепло.
В городе уже начинали загораться фонари, а мы негромко переговаривались и брели по улицам. Мне было на удивление приятно рядом с ним, новые темы находились сами по себе, никаких неловких пауз. Ник удивительно красиво смеялся, так искренне, что на моих губах невольно возникала ответная улыбка. Осенняя хмарь расступалась перед нами, редкие прохожие казались дружелюбными, а первые звезды сияли необычайно ясно. Я не замечала, как летело время, но мы уже оказались на набережной сблизи Софийского собора, миновав пешком едва ли не половину центральных районов.
— Люблю это место, — произнес Ник негромко. — С самого детства. Всегда мечтал забраться на самый верх.
Он кивнул на стелу в форме ладьи, устремленную в к водам Волги. Монументальный бетонный парус возносился на добрых пару десятков метров, и был слишком гладким, чтобы даже самый ловкий и отважный мальчишка мог забраться на него, так что мне оставалось лишь посочувствовать Нику.
— А мне больше нравится сама панорама, — ответила я, проходя вперед. — Пусть снизу она явно проигрывает тому виду, что можно было бы рассмотреть с паруса. Но это все равно очень красиво.
Терраса, огороженная белоснежными перилами, со стороны смотрелась как воплощенный в камне корабельный борт, поверху укрытый щитами. Под ним застыли во времени такие же белые гребни волн, вечно качающих на себе один из самых узнаваемых символов родного города. Я подошла к самому носу, замирая от той гармонии, которая простиралась впереди.