Ник подошел сзади, я ощущала как теплое дыхание касается моей кожи. Он положил свою ладонь поверх моих пальцев, переплетая их, и замер. Я чуть сжала ладонь в ответ, и услышала облегченный вдох: он явно боялся, что я оттолкну его. Не выдержав, я рассмеялась.
— Смешно ей, значит, — ворчливо пробормотал он.
Крепкая ладонь легла на мой живот, притягивая меня вплотную к его телу. Он обнимал меня, а от моего глупого сердца откалывались все новые осколки льда. Хотелось смеяться и плакать, ощущая как трепетно он придерживает меня, точно я могу сию минуту упасть вниз и разбиться вдребезги. Он не знал, что так оно и есть на самом деле. Бурлящие чувства просились на выход, я широко развела руки, точно хотела взлететь.
— Как там было в “Титанике”? Ты мне доверяешь? Закрой глаза, — тихо попросил Ник, разгадав мой замысел.
— Я уже и так лечу, Ник, — прошептала я.
Моя голова легла на крепкое мужское плечо. Я повернулась, встретив его взгляд, наполненный целой гаммой эмоций. Ник склонился и нежно поцеловал мои губы, приоткрывшиеся ему навстречу.
Мы были окружены звездами, они пологом укрывали нас и отражались в воде. Но вся вселенная замерла, пока наши души наощупь находили друг друга в этом бесконечном сиянии.
Глава 19
— Ты дрожишь, — прошептал Ник, притягивая меня в свои объятия.
Я уткнулась носом в его шею, вдыхая аромат духов с отчетливой древесной ноткой.
— Дрожу, — согласилась я. — Но мне хорошо.
Ник фыркнул от смеха, и прижал меня покрепче. Его сердце сильно колотилось, и я с удовольствием слушала его ритм. Легко было представить, что оно отбивает тайное послание только для одного адресата, вновь и вновь рассказывая о том, что скрывается от глаз.
— Мне тоже очень хорошо, — признался он. — Но я не хочу, чтобы ты заболела. Давай я отвезу тебя домой?
Я вздрогнула вновь, вот только уже совсем не от холода.
— Не хочу.
— Боишься, что этот тип снова придет? — спросил Ник.
Не поднимая головы, я кивнула, вжимаясь в его грудь. Парень чуть отодвинулся, и приподнял мою голову, нежно придерживая подбородок.
— Эй, послушай, — мягко сказал он. — Я не дам тебя в обиду. Если он снова заявится, я спущу его с лестницы. И буду делать так всякий раз, пока до этого недоумка не дойдет, что тебя нельзя трогать. Веришь?
— Хочу верить, — ответила я.
— Я знаю, что это может прозвучать немного неправильно, но может быть, поживешь у меня? Пока не станет спокойнее, хотя бы.
— Я думала, ты живешь вместе с семьей, — удивилась я.
Ник улыбнулся.
— Уже нет. Влез в ипотеку. Так что перед тобой гордый раб банка, который отдает практически весь заработок с фриланса, лишь бы не жить под крылом любящих родственников в режиме двадцать четыре на семь.
— Это звучит здорово. Но знаешь, это кажется немного стремительно.
— Могу отвезти тебя к родителям. Или к подругам. Где бы ты хотела побыть?
Я тяжело вздохнула, отстраняясь.
— На самом деле, спокойнее, чем в собственном доме, мне нигде и никогда не было. Но я попросту боюсь, что теперь я и там могу оказаться в опасности. С другой стороны, нельзя же вечно теперь жить в страхе?
— Нельзя. Страх убивает нас, съедает заживо. Поедем, — он ласково коснулся губами кончика моего носа. — Я провожу тебя, и прослежу, чтобы все было хорошо.
— Ладно, — проворчала я.
Ник вызвал такси, быстро указав в приложении мой адрес. Желтая машина, мигнув, построила маршрут к набережной, ломаной линией пролегающий между клонящихся в сон кварталов. Через пару минут мы загрузились на заднее сидение и помчались по отливающим оранжевым светом ночному городу. Теплая ладонь Ника приютила мои пальцы, легонько поглаживая их, пока километр за километром оставались позади.
Знакомое переплетение дорог послушно вело нас вперед, на другой берег. В моих мыслях витала легкая дымка, и лишь касания Ника поддерживали связь с реальностью. Водитель остановился напротив моего подъезда, и торопливо отбыл на следующий заказ.
— Кажется, никого лишнего, — Ник огляделся. — Давай я доведу тебя до квартиры?
— Давай, — в кои-то веки мне повезло быстро найти ключ.
В очередной раз дав себе обещание привести связку в порядок, я открыла дверь, заходя внутрь. Ник мягко придержал меня за плечо, и пошел первым, цепко осматривая плохо освещенные лестничные пролеты и углы площадок на предмет посторонних. Его профиль казался резким, резным, напряженная фигура была готова тут же ответить на любую угрозу. Напротив моей квартиры он был особенно насторожен, поднявшись еще на один пролет выше, и прислушавшись.