Невольно фыркнув от смеха, Аня помотала головой.
— Думаю, с этим тоже все покончено. Но скажу честно, Рома был неплох, и я думала, что он отличается от большинства придурков, которые мне встречались.
— Если захочешь обсудить это, я рядом, — я легонько сжала ее предплечье в жесте поддержки.
Аня поморщилась, точно съела что-то кислое, и отвела взгляд.
— Наверное ты права. Давай посидим вечером? — предложила она.
— Конечно. У тебя?
— Да, я сегодня освобожусь около шести. Заезжай сразу, как сможешь.
Я кивнула. Заметив, что пара чаевничающих дам внимательно прислушиваются к нам, Аня округлила глаза, и подбородком указала мне на дверь в кабинет заведующего.
Пару раз ударив костяшками, я услышала добродушное: “Входите!” В кабинете было прохладно, в распахнутые окна врывался свежий осенний ветер. Андрей Филиппович пребывал в одном из лучших вариантов настроения, напевая себе под нос какую-то залихватскую песню на народный мотив. Галстук в веселую многоцветную клетку смотрелся немного странно, но забавно в сочетании с классическим темно-синим костюмом.
— А, Амалия! Прекрасно, прекрасно! — он улыбнулся, отчего его усы встопорщились. — Ну рассказывайте, что вас привело ко мне?
— Проект, конечно, — усмехнулась я и протянула флэшку.
Папка с эскизами легла на стол прямо перед наставником, пока тот возился с подключением. Файлы, просмотренные мельком, явно не расстроили его, по крайней мере, он не прекратил музицировать. Распахнув папку, он развернулся в кресле и стал рассматривать на каждое изображение на свету. Я присела на стул, с легким напряжением ожидая его вердикта. Хотя мне самой и нравилась работа, но мнение того, кто научил меня всем основам, по-прежнему имело значение.
— Что же, — он медлительно повернулся обратно ко столу, складывая листы один на другой и помещая их обратно в папку. — Я должен сказать, что это очень хорошо. Правда, блестяще. Поздравляю, Амалия!
Просияв, я забрала документы, и прижала их к себе как величайшее сокровище.
— Я в вас не ошибся, думаю, что конкурс у вас в кармане. Это дизайнерское решение одновременно и свежее, и гармоничное, и функциональное. Словом, это то что нужно. И лишь полный глупец станет утверждать обратное.
— Спасибо за ваши слова, я действительно волнуюсь из-за этой идеи. В том числе потому что могу подвести и вас лично, и университет, который выбрал меня.
— Это абсолютно заслуженный выбор. Не стоит сомневаться в своих силах, Амалия, вы просто молодчина. Теперь я спокоен, а вам остается только проработать макет и саму презентацию. Ну и защититься в декабре, разумеется.
— Конечно. При наличии идеи это уже самый легкий этап, — по-прежнему улыбаясь ответила я.
— Тогда удачи, — Андрей Филиппович довольно откинулся на кресле. — Если вам будет нужна какая-то помощь или консультация, не забывайте о старике, мне только в радость смотреть за тем, как ваш профессионализм и талант растет.
Я поблагодарила, тронутая его участием. Тепло распрощавшись с начавшим дымить завкафом, я вышла из кабинета и подмигнула Ане, бросившей на меня вопросительный взгляд. Поняв, что все благополучно, подруга показала мне большой палец, и постучала согнутым пальцем по часам, напоминая о нашей договоренности.
— Приеду, — я беззвучно двигала губами.
Вокруг чайного столика плотно сидели преподаватели обоих полов, степенно общаясь и угощаясь. Как и ожидалось, на сладкое они слетались, точно чувствуя его возникновение в пределах кафедры, что выглядело забавно. Я дружелюбно поприветствовала коллег: моя отчужденность и затворничество порой вынуждали идти на подобные хитрости. Точно я была здесь, в компании, все меня видели и слышали. Но в то же время я не успевала сойти с ума от досужих обсуждений наших самых мягкосердечных дам, которые уже который год бросали на меня сочувствущие взгляды, и за глаза называли старой девой.
По понятным причинам, подружиться с ними мне с ними хотелось не слишком сильно. Мы были очень разными. Если для тех самых болтушек вся наша работа была скорее приятным хобби, дополнением к насыщенной жизни, то для меня это буквально была ее основа. Темы о материнстве и замужестве, которые они регулярно обсуждали, не откликались во мне. Я существовала в немного иной картине мира.
Открыто ссориться я тоже не желала: это бы лишь ухудшило нашу ситуацию. Поэтому я выбрала этот вариант, дружелюбно-нейтральный, и время от времени напоминала о своем существовании. Моей ближайшей подругой была Аня, и она прекрасно понимала причины подобного спектакля. Мы обе были своего рода белыми воронами.