Я кивнула, прикусив нижнюю губу.
— Я стараюсь, правда. Спасибо, что понимаешь мои причины и сомнения. Просто мне порой бывает страшно, что все может повториться.
— Никогда, — твердо ответил Ник. — Милая моя Золушка, я безумно влюблен в тебя. И мне не нужен никто другой.
Чуть склонившись, Ник нежно поцеловал меня в губы. И если какие-то сомнения в тот миг еще и оставались в моей голове, они улетучились, пока сердце таяло от нежности.
Глава 27
Дивная осень этого года была похожа на капризную даму, то безостановочно хныча дождями, то ненадолго взрываясь порывами тепла, то чередуя свои состояния безо всякого предупреждения. Чаще всего мы проводили время в наших квартирках, по существу живя на два дома, или в прогулках по городу. А теперь, в самом начале календарной зимы, пока погода еще не стала слишком холодной, и вовсе практически окуклились, выползая из помещений лишь в случае необходимости.
Учебный проект Ника был блистателен, о чем я не уставала напоминать, что при его группе, что наедине. Он же был к себе довольно строг, и видел в работе массу недостатков. Я пыталась уговорить его на участие в конкурсе студенческих работ, но парень активно сопротивлялся, считая, что пролетит.
Макет моей конкурсной работы рос на глазах. Вечерами я проводила над ним, проверяя все детали в соответствии с чертежами. Ник старался не мешать, порой молчаливо наблюдая за процессом или целовал меня в макушку, и располагался рядом, занимаясь собственными делами.
Удивительно, но мне все еще удавалось скрывать наши отношения ото всех. После инцидента с излишней активностью Стеллы, мы долго беседовали, и все же не изменили решение. Открыто говорить об отношениях мы будем только после того, как я перестану вести занятия в группе Ника. Формально этого будет достаточно, чтобы избежать критики и пересудов, и даже комиссия по этике может быть куда более лояльна. Необходимость тайны порой становилась крайне давящей, изматывающей, но время, которое мы все же проводили тет-а-тет, стоило всех сложностей.
Как бы то ни было, весь остальной мир не стоял на месте, и кроме нас самих были еще и люди, с которыми мы связаны. Я была практически уверена, что отношения Ника и его семьи испытывают кризис, но он с показным легкомыслием отмахивался, что это вариант нормы. Решив, что настойчивостью я в ему не помогу, а когда он захочет совета, то спросит, я приняла это.
Этим вечером, когда я вновь занималась доработками, Ник был в соседней комнате. Уже добрый десяток минут он говорил о чем-то по телефону, прикрыв дверь. Но даже так до меня долетали отдельные фрагменты диалога, тон которого был весьма и весьма повышенным, и становился лишь более шумным с каждой минутой.
— Нет. Этого не будет, и думать забудь, — резко ответил Ник.
На эмоциях он начинал мерить шагами пространство – и сейчас он явно был крайне далек от спокойствия. Распахнув двери, он принялся раздраженно перемещаться по большей площади, но, похоже, помогало слабо.
В трубке раздался низкий властный голос Святослава Соловьева – его отца. Скривившись, парень выслушал его, не прекращая двигаться, точно он был загнан в угол и судорожно искал выход.
— А теперь ты послушай. Я тебе не ручная зверушка. Твое желание останется твоим желанием. Ко мне это не имеет никакого отношения, — опасным голосом, вибрирующим от гнева, добавил Ник.
Его отец едва ли не зарычал в трубку и парень прервал звонок. Он сжимал прямоугольник смартфона с такой силой, что тот жалобно скрипнул. Застывший взгляд был устремлен в пространство, пока Ник что-то напряженно обдумывал.
Я присела перед ним и погладила сведенные пальцы, с легкой тревогой наблюдая за выражением лица. Точно очнувшись от липкого неприятного сна, Ник слабо улыбнулся мне. Расслабленная ладонь выпустила телефон с некоторым усилием: мне казалось, что он с куда большим удовольствием отбросил бы вестника как ядовитую змею.
— Ты как? — спросила я.
— Не волнуйся, все в порядке, — Ник дернул уголками губ. — Всего лишь очередная попытка отца утвердить меня на удобном ему месте.
— Я могу помочь? Хоть как-то?
Парень покачал головой, пряча от меня взгляд.
Ничего хорошего такая реакция не показывала, но, возможно, ему нужно время. Всем нам порой требуется время.
Обняв его, я круговым движениями гладила напряженную спину, пока он не стал дышать спокойнее.
— Я в порядке, правда, — он мягко отстранился, улыбнувшись.
Однако эти слова были далеки от правды. И каждый день становились все менее искренними. Неприятные разговоры с патриархом семейства стали ежевечерними, оставляя Ника вымотанным и печальным. Но он все так же гнул свою линию и не поддавался.