Я зашла на кафедру, впервые за долгое время ощутив себя там не в своей тарелке. Даже привычные кумушки бросили на меня какой-то неодобрительный взгляд. Аня сидела на привычном месте за стойкой секретаря, и изучала какие-то документы, между ее бровями залегла тонкая морщинка. Едва я открыла рот, чтобы поздороваться, как дверь в кабинет заведующего распахнулась настежь. Стоящий на пороге Андрей Филиппович пристально смотрел на меня, и жестом пригласил войти.
“Приплыли”, — кисло подумала я. Он плотно прикрыл дверь, и шумно отдуваясь, уселся за свой стол. Улыбчивое круглое лицо словно осунулось, под глазами виднелись круги.
— Присаживайтесь, Амалия.
Голос веял непривычным холодком. Я разместилась на краешке стула, внимательно глядя в ответ.
— Вчера в ректорат поступила жалоба на вас. И не только в ректорат. Данные, хотя и были по словам истца конфиденциальными, распространились уже по всему университету. Вам, конечно, известно, о чем я веду речь?
Я медленно покачала головой.
— Я не получала каких-либо сведений, и с жалобами лично ко мне никто не подходил.
— Полюбуйся, — раздраженно продолжил заведующий. — По этому поводу тебя сегодня после двенадцати ждет встреча в ректорате, на которую ты обязана явиться.
Резким движением руки он швырнул на стол распечатанные фотографии. Я прекрасно узнала аудиторию, где читала лекции для всего потока. На фоне поднимающихся амфитеатром парт стояла парочка, прижавшаяся друг к другу так тесно, что было понятно: между ними отнюдь не дружеские отношения. Статный парень со светлыми волосами слился в глубоком поцелуе с темноволосой девушкой, которая уступала ему в росте едва ли на ладонь. Невольно проследив пальцем контуры Ника, я отложила прямоугольник с демонстрацией наших чувств.
— Действительно красиво, — вздохнула я. — Кто пожаловался?
— Этого мне не доложили. Так значит, это не монтаж? — он напряженно смотрел на меня, точно пытался подсказать мне правильный ответ. — Может быть, это фотошоп? Амалия, вы понимаете, что это серьезный проступок, который уже дошел до руководства?
“Соври, пусть все пройдет. Он дает тебе шанс избежать разбирательства. Соври, что это подделка, и все останется таким, как ты привыкла” — настойчивый внутренний голос талдычил одно и то же. Так просто было бы последовать его совету. Откреститься от того, что поймали на фото, и вести прежнюю жизнь.
Перед моими глазами возник образ Ника, который наверняка тоже сейчас может рассматривать наше первое совместное фото. Отказаться от него?
— Нет, — услышала я свой голос точно со стороны.
— Амалия? Что нет?
— Нет, не подделка. Это правда.
Андрей Филиппович изнеможденно откинулся на кресло.
— Соври, может, обойдешься взысканием, — наконец проговорил он. — Неужели интрижка стоит того, чтобы так рушить себе жизнь? Не могли подождать хотя бы до момента, когда он не будет твоим студентом?
В груди жег легкий стыд, точно я подвела своего наставника, но отказаться от Ника, когда все и так открылось, когда не удастся унять слухи.
— Если я так поступлю с тем, кто мне так дорог, я не смогу смотреть на себя в зеркало. Сделать вид, что это вымысел, что такое невозможно — это кажется мне предательством.
— Амалия, включи ты голову, тебя ждет комиссия! Ты понимаешь, что с тобой будет, если ты скажешь то же самое перед ними?
Моржовые усы Андрея Филипповича топорщились от сдерживаемого гнева, но видя мое выражение лица, он махнул рукой, точно смирившись.
— Я прошу тебя еще раз подумать, и сделать все, чтобы защитить себя. Знаешь, я думал уж кто-кто, а ты не склонна к таким мелодраматичным поступкам. Для чего эта глупость?
Я поднялась из-за стола, позволив легкую улыбку.
— Поверьте, мы старались держаться друг от друга подальше, и вот этот поцелуй, – я кивнула на фото. — Единственный раз, когда мы повели себя недостойно в этих стенах. Минутная слабость и поддержка. Я и понятия не имела, что нас мог кто-то увидеть. А насчет причин… Знаете, я долго стыдилась самой себя, считала, что все, что во мне есть хорошего – то связано с моей работой. Без нее я пустышка. А он оказался первым человеком за долгое время, кто смог отогреть мое сердце, увидеть во мне что-то большее, что-то ценное. Как я могу отказаться от него?
Не дожидаясь ответа, я вышла прочь с кафедры, сжимая в ладони одну из копий фотографии.
Глава 31