— Потому что здесь что-то нечисто. Потому что я хочу хоть как-то уберечь его. Он мне дорог, вот и все.
— Ты зря. Я слышала, что кто-то весьма заинтересован в том, чтобы это разбирательство закончилось максимально быстро.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Я просто не понимаю, зачем ты добровольно помогаешь им выгнать себя?
— А почему ты поощряешь домогательства старикана, который пускает на тебя слюни?
Юленька гневно посмотрела на меня и сложила руки на груди.
— Не твое дело.
— Ты первая стала задавать личные вопросы, — пожала я плечами. — Я вот тоже не понимаю, почему ты заинтересована в этом. Почему служебные романы не попадают под такие разбирательства? Или между вами настоящая любовь? Или все же старичок нужен тебе для более прозаичных целей, как и ты ему?
— Потому что мы взрослые люди и не зависим друг от друга.
— Разумеется, секретарь-референт никаким образом не зависит от второго лица в университете, где работает, — покивала я головой в мнимом согласии.
Юленька фыркнула и направилась к своему столу, покачивая крутыми бедрами. Она невольно подтвердила подозрения, и на какой-то миг мне стало неудобно за свою резкость. Собственная боль вырвалась наружу неприятными вопросами, которые в любой другой момент времени я бы оценила дважды или трижды, прежде чем задать.
— … А жаль девчонку, дельная. Была бы умнее, легко бы открестилась. Как я поняла, основная просьба мецената касалась того, чтобы именно парень позабыл о возможности вернуться к нам, — донесся до меня голос той мадам из комиссии.
Кровь отхлынула от моего лица. Один за другим члены комиссии выходили, обмениваясь замечаниями, и если бы не любопытство — или замаскированная под него помощь? – Юли, я бы не получила подтверждение подозрениям. Бросив на нее быстрый взгляд я поняла — она ждала чего-то подобного. Помедлив, я кивнула ей в знак благодарности. Криво усмехнувшись, девушка вернулась к своим обязанностям.
А я в очередной раз дала себе слово не судить по внешности и первому впечатлению ни о ком из людей.
Выйдя на свежий морозный воздух, я бродила по любимым центральным улочкам, любуясь предновогодним убранством. Лишь когда холод немного привел меня в чувство, я вызвала такси и вернулась домой. Пустая квартира навевала тоску — на кухонном столе теряли лепестки нежные бутоны розовых роз, которые Ник подарил мне в пятницу.
“Я дома. Жива и здорова” — быстро я написала ему в мессенджере.
Спустя несколько секунд он уже ответил.
“Дикие борцы за этику не растерзали тебя?”
“Физически нет. Меня отстранили от работы”
“Как? Серьезно?”
“На время вынесения решения комиссии. Обещают на этой неделе его огласить”
“Милая, я так зол на них. Держись. Я скоро приеду, мы все обсудим. Зря ты пошла туда одна, мне надо было настоять и поехать вместе”
“Приезжай, как сможешь. Я буду тебя ждать”
“Уже лечу, не волнуйся”
Я отложила телефон в сторону, и уселась на подоконник, вглядываясь вдаль. Снежное покрывало укутывало детскую площадку, забытые на парковке машины и превращало торчащие ветви деревьев в изысканные композиции. Марковна, предводительствующая над своим отрядом бабулек, твердо вела их по едва вытоптанной тропке. То и дело взмывающие вверх палки для скандинавской ходьбы в ее руках переставали казаться мирным спортивным снарядом, с такой самоотдачей она ими орудовала. Я невольно улыбнулась: хотелось бы мне сохранить способность так дружить, как эти энергичные дамы.
Возле подъезда припарковалась белая Audi, Ник выбрался наружу, уважительно раскланиваясь с нашим отрядом спортсменок. Они относились к нему максимально приветливо, правда оттаяли до такой степени лишь недавно. Из багажника он вытащил две сумки с продуктами, закрыл машину и спокойно направился в дом.
Я метнулась к двери, открывая замок, и ругая себя, что опять забыла отдать ему дубликат.
— Мне нужен криптонит. Марковна меня доконает скоро, — жалобно протянул Ник. — Этот рентген в ее глазах, ужасно.
— Брось, она к тебе уже как к родному относится, — невольно улыбнулась я.
— А мое несчастное тело помнит эти недавние пытки, — наигранно возмутился Ник. — Сейчас она, кажется, затаилась, но стоит потерять бдительность, и бесславная кончина мне гарантирована.
— Не нагнетай, бедолага.
Ник стряхнул начавшие таять снежинки с волос, занося пакеты на кухню.
— Милая, сначала ужин. На пустой желудок думается хуже, — он ласково поцеловал меня в щеку. — Я быстро, хорошо?
Сегодня мне была уготована роль наблюдателя, и я без зазрения совести наслаждалась картиной. Ловкие движения Ника меня немного гипнотизировали, и оказавшиеся на столе тарелки для меня возникли точно по волшебству. Паста с креветками была такой потрясающе вкусной, что и не верилось. И так же быстро он исчезла из тарелки: я не вспомнила о еде ни разу за этот безумный день.