Открыв дверь в жилище Ника, я с легким сомнением, но все же вошла. Я впервые была здесь одна, без него. Но здесь мои легкие хотя бы набирали в себя воздух безо всяких капризов. Поглядев на часы, и трезво оценив свое нежелание выходить на улицу, я принялась набирать в корзину приложения продукты на вечер. Кроме обещанного попкорна и газировки к нему, я набрала уйму ненужных, но милых мелочей и сладостей, и со спокойной душой стала ждать доставку, заваривая зеленый чай.
Не успела я вдоволь помедитировать над кружкой, как в дверь позвонили. “Как быстро”, — приятно удивилась я, и вместе с чаем отправилась открывать дверь.
“Ничего себе у них курьеры”, — нервно звякнуло в голове. Стоявший напротив мужчина выглядел крайне внушительно. Высокий, дорого одетый, уложенные в строгую прическу светлые волосы едва уловимо блистали сединой. Я решила было, что он ошибся, но тут взглянула в его глаза. Ярко-голубые, знакомые до последней крапинки, точно как у Ника. Вот только они впервые смотрели на меня с презрением.
— Так-так, любопытно, — протянул он, медленно стягивая перчатки из тонкой кожи. — Я ожидал увидеть здесь хозяина квартиры.
— Здравствуйте, — я неловко переступила на пороге. — А его сейчас нет, но скоро приедет. Вы пройдете?
Какими бы ни были отношения между ними, он его отец. Быть может, он понял, что перегнул палку и хочет поговорить с Ником. Хотя от него веяло холодом, я не чувствовала за собой права выгнать его из квартиры его же сына.
— Это вряд ли. И вам, девушка, тоже не стоит тут находиться, — в его голосе не было ни намека на шутку.
— Это еще почему? — прищурившись, спросила я.
— Потому что хватит портить жизнь моему сыну, — с угрозой произнес он. — Я так и знал, что в этой идиотской истории с творческим образованием замешана баба. Да ладно бы ты хоть из себя что-то представляла, я бы понял, ошибки молодости. Сколько тебе? Решила присосаться к богатому наследничку?
Он смотрел на меня с открытым презрением как будто я была мерзким насекомым, которого он вот-вот раздавит.
Онемев от взаимного отвращения, я сделала то, на что в здравом уме явно была неспособна – плеснула весь остаток чая в лицо этого отвратительного властного сноба. Мы стояли друг напротив друга, отделенные лишь порогом. Время застыло. Ни один из нас не мог и представить, что такое возможно, но с лица известного бизнесмена Святослава Соловьёва веселыми каплями стремился вниз чай, пачкая воротник белоснежной рубашки.
— Вы отвратительный человек, и судите остальных по кривым лекалам. Я люблю Ника, — смогла я произнести на остатках безрассудной смелости.
И захлопнула дверь прямо перед его носом, едва не прихватив в качестве добычи пальцы. Чуть сглаженная препятствием ругань ворвалась в мои уши набатом. Соловьёв-самый-старший вытер лицо платком с вензелями, зло бросил взгляд на дверь, и все же пошел вниз.
Когда в дверь вновь позвонили спустя еще несколько минут, я едва не подпрыгнула, а от моего безумного взгляда курьер отшатнулся и торопливо умчался вниз. Я сортировала продукты, все еще не полностью отпустив это нервное напряжение, когда в замке повернулся ключ.
— Да никаких нервов не хватит, черт подери, — пробормотала я.
Тело окутал знакомый аромат, когда Ник нежно обхватил меня со спины. От легкого поцелуя в шею кожа покрылась мурашками.
— Я соскучился, — шепнул он.
— Тебя не было часа три, — я развернулась в объятиях.
— Но я правда соскучился, — широко улыбнулся он.
Я хотела было привычно спросить, как университет, но слова застряли в горле. И хорошо. Какое-то время буду представлять, что его на самом деле нет. Но Ник и сам был расстроен.
— Едва не подрался, — заметив вопрос в моем взгляде, сказал он. — Там сейчас не самая приятная обстановка. Знаешь, я не знаю, правда не знаю, как мне дальше общаться и учиться бок о бок с этими…
Не найдя слов, он покачал головой.
— Похоже, история с фото их забавляет, — губы Ника сжались. — Я не понимаю, почему они ведут себя точно животные. Они так радуются тому, что беда случилась у кого-то другого. Выдумывают разные грязные подробности, смакуют их.
— Знаешь, я все равно рада, что ты не подрался, — сглотнув горечь, сказала я. — Один против толпы — это ужасно. Прости, мне стоило подумать об этом и не настаивать, чтобы ты шел на занятия.