— Лежи, девочка, не вставай, — грозно приказал голос. — Скорая едет, полиция тоже. Если внутреннее кровотечение, только хуже будет от любого движения. Потерпи немного.
Я смогла приоткрыть веки. Ко мне склонилось знакомое лицо, покрытое морщинами.
— Августина Марковна…Вы…Спасибо, — я закашлялась, так и не договорив.
Суровое выражение дрогнуло. Старушка уселась на снег, покряхтывая от напряжения, и невесомо погладила мои волосы.
— Ты потерпи, дочка, потерпи. Я как услышала, выбежала сразу, хорошо, что Ильинична за двором следила. Вот как чувствовали, что неспроста этот тип ошивается тут.
— Это…бывший…Саша Филимонов зовут…
— Молчи уж, без тебя догадались, – махнула рукой старушка. — Потому и дежурим, чтобы не натворил дел, а вон как вышло, все равно не уберегли.
— Из-за меня?..
— Из-за тебя, из-за всех. А кто их, уголовников, знает, а если б он еще кого обидеть решил? – ворчливо отозвалась Марковна. — Ты не говори много, кажется, этот ирод тебе ребра повредил. Снасильничать-то?..
Она недоговорила, и уставилась на меня.
— Не успел, я ударила…
Марковна кивнула, немного успокоившись.
— Молодец, девочка. А этого мы обязательно накажем, по закону, да по совести накажем. Ты не волнуйся.
Я чувствовала, что веки стали слишком тяжелыми точно превратились в свинец, и сами закрываются. Последним, что я услышала, был протяжный вой сирены.
Глава 35
Все вокруг было белым. Пахло резковатым средством для дезинфекции и лекарствами. Глаза жгло от яркого света, который лился, кажется, отовсюду. Едва приоткрыв веки, я тут же вновь зажмурилась. Боль пульсировала в каждой частичке моего тела.
Я попыталась пошевелиться, но рука безвольно упала на больничное одеяло. Рядом раздался неясный звук, а мою ладонь едва ощутимо погладили.
— Лия? Ты слышишь меня?
Взволнованный голос Ника звучал немного глухо и неровно, точно он сам был не вполне здоров. Хлопнула дверь, по полу протащили что-то мягко шелестящее.
— Молодой человек, ну что за трагические сцены. Она же не в коме. Придет в себя, все хорошо будет, успокойтесь, — низкий женский голос играл легкой насмешкой.
Сгиб локтя кольнуло, и я дернулась, делая новую попытку открыть глаза. Надо мной склонилась полная симпатичная женщина средних лет, одетая в медицинский костюм. Из-под низко надвинутой шапочки были видны самые кончики светлых прядок, пока она деловито закрепляла иглу с тоненьким хвостом капельницы. Заметив движение, она взглянула в мое лицо и расплылась в приветливой улыбке.
— А вот и проснулась наша ненаглядная. Ну что, дорогая моя, как себя чувствуем? — проворковала она, и протянула мне стаканчик с водой.
С трудом обхватив его плохо слушающейся ладонью, я попыталась отпить, но явно разлила куда больше, чем смогла отправить внутрь. С благодарностью посмотрев на медсестру, принявшую емкость, я опустила руку.
— Спасибо, — выдавила я.
— Сейчас доктор к тебе подойдет, все расскажет, не напрягайся сильно, — медсестра быстро черкнула отметку в карте, и вышла из палаты.
— Эй, привет, — несмело произнесли с другой стороны кровати.
Нежное поглаживание по-прежнему качалось моей руки, и я повернула голову. Ник выглядел непривычно растрепанным и растерянным. Его одежда была немного примята, как будто он спал прямо в ней. Под глазами залегли синюшные круги, губы, подрагивая, силились изогнуться в улыбке, но она была насквозь ненастоящей, вымученной.
— Привет, — шепнула я.
— Я так рад, что ты пришла в себя.
— Только не говори, что я провела в коме двадцать лет, — постаралась усмехнуться я, и зашипела от разлившейся возле ребер боли.
Ник встревоженно вскочил, его стул отъехал назад, ужасающе скрежетнув ножками по плитке.
— Что такое? Я за врачом, — шаря взглядом по мне, он собирался выйти, но я сжала его ладонь, заставив замереть.
— Нормально. Все равно скоро придет. Сядь, пожалуйста. Давно я тут?
— Тебя привезли вчера ночью, меньше суток прошло, — отозвался Ник. — Ты забыла, что произошло?
Я медленно повела головой из стороны в сторону.
— Нет, я все помню. Хотя о многом предпочла бы забыть.
Мрачное выражение на лице парня явно говорило, что он точно понимает, к чему я веду речь. Наш диалог прервался – в открывшуюся дверь вошел доктор. Довольно молодой и симпатичный мужчина с суровым видом кивнул нам, листая записи карты, что-то сверяя по ним и черкая в планшете.
— Амалия, как вы себя чувствуете? Где-то болит? — деловито спросил он, наконец.
— Голова, грудь, живот, левая нога и обе ладони, — промолвила я, прислушавшись к ощущениям.