– Где «хвост»? – бодро поинтересовался Хайновский.
– Уехали. Больше их, наверное, ничто не интересовало.
Михаил Изидорович хищно осклабился.
– Есть небольшое дельце. Поквитаться следует, – он замер, выхватил из кармана фотографию, полученную от Цирюльника, и сунул под нос Порфирьеву, – узнай, кто такой.
Начальник охраны смотрел на лицо ненавистного ему человека и шептал беззвучные проклятия. Один из охранников заглянул Николаю через плечо.
– Да это же депутат хренов. Он на корабле вместе с Ладой Сельниковой был.
Хайновский напрягся, губы его побледнели от злости:
– Он такой же депутат, как я архиерей. Найти его. – А про себя подумал: «И какого черта я поссорился с Ладой перед отъездом в Швейцарию? Теперь бы она меня вывела на этого типа».
Девушка в черных кожаных штанах и куртке, изукрашенной заклепками, сидела на полу в номере мотеля и неторопливо пила пиво. Куда спешить? Ее проблемы решились чудесным образом. Какой-то странный иностранец с чудной фамилией Цирюльник забрал ее из полиции и привез сюда, оплатил номер на неделю, дал немного карманных денег. Что именно ему надо от нее, девушка не задумывалась, не было такого предложения, какое бы ее удивило. Хотя согласилась бы она не на всякое.
Курт, с которым она проездила два последних месяца, бросил ее без денег в Берне и даже не попрощался. Рассиживаться в мотеле девушка не собиралась, решила отдохнуть пару дней, а потом пристроиться к другой компании байкеров и снова колесить по странам. Когда в дверь номера постучали, она, даже не задумываясь, крикнула:
– Открыто! – и тут же вновь приложилась к банке с пивом.
Первым зашел ее спаситель – Цирюльник, следом за ним Хайновский, последним Порфирьев, он прикрыл за собой дверь. Одного взгляда, брошенного на Хайновского, было достаточно, чтобы понять – у человека много денег. Дорого и со вкусом одет, на пальце перстень с крупным бриллиантом. Михаил Изидорович присел на кровать. По-немецки он говорил сносно.
– Тебя как зовут?
– Валькирия, – без большой охоты ответила девушка.
Хайновский потер подбородок.
– Так тебя друзья называют, но имя-то у тебя есть? Гертруда? Роми? Урсула?..
– Марта.
– Так вот, Марта, – вкрадчиво заговорил Хайновский, – мне надо знать все об этом человеке. – Он вытащил фотографию и указал пальцем на Бондарева.
– Не знаю я ничего. С Куртом он сошелся уже здесь, в Берне.
– Говорил с акцентом?
– Нет, даже слишком правильно, как телевизионный диктор.
Порфирьев только крутил головой, не понимая из разговора ни слова, но он уже чувствовал, что босс «завелся».
– Ты должна знать, куда они собрались, – убежденно произнес Михаил Изидорович.
– Может, и знаю…
– Знаешь.
Марта колебалась, раздумывала, стоит ли открываться гостю, а если да, то что требовать взамен. Хайновский чуть заметно кивнул Порфирьеву. Начальник охраны поднялся, неторопливо приблизился к девушке. Марта нервно теребила в руках телевизионный пульт. Николай забрал его и нажал кнопку, небольшой номер тут же заполнился телевизионной музыкой. И тут Порфирьев схватил Марту за волосы, запрокинул ей голову, прижал к спинке кровати и рявкнул по-русски:
– Где?!!
– Он очень расстроен из-за того, что натворили твои друзья, – тихо прошептал на ухо девушке Хайновский, – и не надо его злить.
Марта попыталась освободиться, схватила запястье Порфирьева, но не смогла ни на сантиметр сдвинуть его руку.
– Я скажу. Пустите.
Начальник охраны понял, что достиг нужного результата, и разжал пальцы.
– Принеси из машины карту, – попросил Хайновский.
От прежней компании байкеров осталось немного – пять человек. После допроса в полиции Берна Курт не рисковал задерживаться в Швейцарии. Теперь его приютили Австрийские Альпы. В горах, на головокружительных серпантинах, было где порезвиться, поднять уровень адреналина в крови. Среди скал звук работающего двигателя казался в несколько раз сильнее, чем на равнине.
Пять мотоциклов возвращались к лагерю, разбитому в небольшой роще, примостившейся на самом краю обрыва. Уже смеркалось, вспыхнули фары, их свет отразился в укатанном тысячами колес шоссе. Чистый горный воздух остужал разгоряченных мужчин, затянутых в кожу. Курт потрогал притороченную за ним к седлу упаковку пива.
«Холодное, даже банки еще влажные, и ветер их не высушит», – подумал байкер, прибавляя скорость.
Курт специально разогнался, вырвался вперед, чтобы красочно вписаться в крутой поворот перед самой рощей. Он привстал, ожидая, когда мотоцикл уйдет с асфальта и помчится по тряской каменистой тропинке. Брызнули, полетели из-под колеса мелкие камни. Рев моторов забился между скал. Конусы света пяти мощных фар метались по дороге, выхватывая из темноты кроны деревьев. Тут Курт резко нажал на ручку тормоза – прямо перед ним, словно из ниоткуда, появилась толстая мохнатая веревка и ударила в грудь. Мотоцикл вырвался из рук, промчался с десяток метров и заскользил по камням, высекая искры.
Еще трое байкеров оказались выбитыми из седел. Только последний успел пригнуться – практически лег на руль, проскакивая под веревкой. Еще не поняв, что именно произошло, он остановился, и тут же ему сзади на затылок обрушился удар чем-то тяжелым. Байкер рухнул на землю, сверху на него упал мотоцикл. Порфирьев отбросил в сторону кусок металлической арматуры и ткнул в голову байкера ствол пистолета. На небольшую фотографию упал свет фонаря. Охранник Вадим, последнее время работавший в бернском офисе одной из фирм Хайновского, спросил по-немецки:
– Кто он? Где он сейчас? – и ткнул пальцем в фотографию Бондарева.
– Не знаю, – прохрипел байкер, упавший мотоцикл крепко прижал его к земле.
– Он не знает, – перевел ответ Вадим.
Тут же прозвучал выстрел. Порфирьев с еще дымящимся пистолетом в руке подбежал к поднявшемуся на колени Курту. Предводитель байкеров хрипло дышал, от удара о натянутую веревку у него были сломаны два ребра. Курт выхватил из-за ремня пневматический пистолет, держа его двумя руками, наставил на Порфирьева. Вадим выстрелил Курту в грудь. Байкер выронил пистолет и завалился на бок.
Начальник охраны Хайновского нагнулся, поднял пистолет.
– Да это же игрушка – пневматический! – зло крикнул он.
– Некогда было разбираться. Он целился в вас.
– Он мог знать, где его искать! – Порфирьев толкнул Вадима в плечо.
Один из байкеров был мертв – сломал шею при падении. Особо не надеясь на удачу, Порфирьев приказал связать двух оставшихся в живых. Он бил пленников, останавливался лишь на пару секунд, чтобы спросить:
– Вспомнили, где он? – и вновь наносил удар за ударом.
– Они не знают, иначе бы уже сказали, – вставил Вадим.
– Они получат свое. Заводи мотоцикл.
Порфирьев бросил конец веревки Вадиму, тот надежно завязал ее за ручку седла.
Начальник охраны взялся за руль, прибавил газу и отпустил сцепление. Мотоцикл на первой скорости потащил связанных байкеров к пропасти. Перед самой кромкой Порфирьев прибавил газ, и машина рухнула в темноту ущелья. Перед ним мелькнули два связанных тела. Протяжный крик отразился от скал и резко оборвался звуком мягкого удара. Еще несколько секунд слышалось, как мотоцикл ударяется о камни, а потом полыхнула вспышка.
– Сбросьте их всех, вместе с вещами и мотоциклами, – устало произнес Порфирьев, опускаясь на камень.
Он вынул обойму из рукоятки пистолета, сосредоточенно передернул затвор, поймал на лету вылетевший патрон и защелкнул его в обойму. В его руке заплясал огонек бензиновой зажигалки, высветив на фотографии нечетко запечатленное лицо Бондарева. Начальник охраны Хайновского всматривался в него и кусал губы.
– Все готово, можем ехать, – тронул его за плечо Вадим, – до вашего вылета осталось восемь с половиной часов.