– Компанию вам составлю. Электричку ждете?
– На дачу собрался, – мужчина присел на парапет под табло, – строюсь.
– Небось жена запилила, лето идет, а дача не достроена, в мозгу дырку уже проковыряла, твердит, что жить на ней нельзя, – засмеялся Порфирьев.
– Не угадали. Развелся я с женой. Только после этого за дачу и взялся. Квартиру ей с дочкой оставил, теперь спешу, чтобы осенью, как Стрекоза из басни, не остаться без крыши. Меня, кстати, Павлом зовут.
– Крыша – дело нужное. Меня – Николаем. За знакомство, – Порфирьев чокнулся бутылкой пива, зажатой в руке, звук получился глухой, словно сошлись два булыжника.
– Очень приятно. А вы, Николай, куда собрались? – отхлебнув пивка, поинтересовался Павел.
– Кручусь, на жизнь зарабатываю. Сегодня здесь, а вчера там. – Начальник охраны олигарха подмигнул собеседнику. – Тебе на жизнь хватает? – ненавязчиво перешел он на «ты».
– По-всякому. Денег много никогда не бывает. Я пока в отпуске.
– Заработать хочешь?
– Смотря что делать придется. Я далеко не все умею. Если столярка – это пожалуйста, со станками обходиться умею, а каменные работы – не мое.
– Деньги хорошие и, главное, быстрые.
– Кто ж от них откажется?
– Штука баксов, но дней на десять о своей даче забудь и о выпивке тоже.
– За такие деньги я потом бригаду найму, они мне за неделю все и закончат. – Глаза у Павла загорелись. – Ты еще не сказал, что делать придется.
– Почти ничего.
– За ничего и платят ничего.
– Случается и халява.
– С ментами проблемы будут? – наконец-то догадался Павел и жадно сглотнул набежавшую слюну.
– Будут, – рассек воздух ладонью Порфирьев, – но разрешимые, тебе они ничего не сделают, максимум – подержат два дня. Если так случится, за каждый день отсидки еще по сотне заплачу. Все время ожидания будешь на полном обеспечении, кроме девочек по вызову.
За короткое время, прошедшее с момента, когда была озвучена «штука», Павел уже успел ее потратить в мыслях. Получалось неплохо, он закрывал основные дырки в своем холостяцком бюджете. Отказываться от предложения не хотелось. Теперь даже перспектива оказаться в ментовке не казалась страшной.
– Сам почему не берешься легкие деньги срубить?
– Комплекция не та. Моя работа – тебя найти. Мне за это деньги платят. Если не хочешь, желающие найдутся. Могу и аванс дать – две сотни.
– Почти согласен. Вопрос в деталях.
– Поехали, мне тебя еще показать надо.
– Я же на дачу собрался, – Павел постучал деревянными брусками по асфальту.
Порфирьев вместо ответа вытащил две сотенные купюры и протянул их дачнику:
– Даже если передумаешь или не подойдешь, то одна из них у тебя останется.
Павел машинально взял деньги, смотрел на них.
– Спрячь, на нас уже пялятся.
– У меня и паспорта с собой нет, – растерялся Павел, засовывая деньги в карман военной рубашки.
– Паспорт твой не нужен.
Порфирьев вытащил сотовый телефон, набрал номер и коротко бросил в трубку:
– Я на Белорусском. Подъезжай, забери.
Павел допил пиво. Мужчины шли к арке уже молча. Павел хотел было завернуть к площади, но Порфирьев остановил его:
– Ждем здесь.
Джип с тонированными стеклами заехал прямо в «аппендикс», ведущий к билетным кассам.
– Садись, – Николай распахнул заднюю дверцу и поторопил Павла, – не задерживайся.
– Я думал, сюда только дипломатические машины пропускают.
– Теперь и ты такой же крутой стал, как дипломат, – рассмеялся Порфирьев, хохотнул и шофер.
«Может, зря я согласился, – подумал Павел. Пристраивая бруски между коленей, провел ладонью по кармашку рубашки, тот отозвался хрустом купюр. – Хоть одна из них, да моя будет. А на бандитов они не похожи», – утешил себя дачник.
На панели поблескивал серебристый мобильник.
– Позвонить можно? Сосед просил сигарет привезти, – Павел даже протянул руку, ожидая, что водитель подаст ему трубку.
Но тот вопросительно глянул на Порфирьева.
– Звонок другу отменяется. За штуку баксов можно недельку обойтись и без телефона. Получишь деньги, сам себе мобилу купишь, – сказано это было не зло, а вполне миролюбиво, – свежие газеты я тебе тоже не обещаю, только телевизор.
Машина проехала совсем мало, завернула в переулок и остановилась неподалеку от парикмахерской.
– Прежде чем показывать, тебя в порядок привести надо, – сказал Порфирьев.
Павла усадили в кресло, миловидная девушка накинула на его шею белоснежную, пахнущую ароматизатором простыню. Порфирьев, как умел, принялся объяснять девушке-парикмахеру, какой он видит будущую прическу Павла. Слов ему не хватало, и начальник охраны олигарха пытался пальцами на собственной голове отобразить линию волос.
– Погодите, я все же мастер высокого класса и так работать не привыкла, – остановила его девушка, нагнулась к нижней полке стеклянной этажерки.
Ее и без того короткий халатик пошел вверх, взгляды Павла и Порфирьева сошлись в одной точке, ровно на срезе халатика.
– Ну не надо уже смотреть так откровенно, – из-под руки сказала девушка и подхватила парикмахерский каталог.
Порфирьев с каталогом устроился на диване, листал страницу за страницей.
– Его мнение вас не интересует? – парикмахерша покосилась на Павла.
– Нет, – не отрываясь от страницы, произнес Николай и ткнул пальцем в журнал, – вот эту.
– Вкус у вас есть. С его типом лица я бы тоже выбрала эту прическу. Странно, сами вы носите прическу, которая деформирует овал вашего лица, а он у вас, кстати, идеальный. Я бы вам посоветовала…
– В другой раз. Я уже привык ходить так, и поздно менять привычки. Мы спешим, приступайте, – сухо ответил Порфирьев.
Щелкали ножницы, гудела машинка, сменялись насадки, о предназначении и существовании которых ни Николай, ни Павел понятия не имели. Девушка работала виртуозно – ни одного лишнего движения, ни суеты, ни колебаний. Наконец она продемонстрировала итог.
– Устраивает?
– Вполне, – отозвался скупой на похвалы начальник охраны.
Павел с ужасом смотрел, как Порфирьев, не моргнув глазом, выкладывает за стрижку полторы тысячи рублей.
– Если вам понравилось, приходите еще, – сказала парикмахерша.
Павел на улице сразу же ощутил, что волос на голове стало меньше, ветер добирался до самой кожи. Он уже не спрашивал, куда и зачем едут. За темными стеклами джипа проносились здания центра города, их сменили новостройки.
За Кольцевой машина свернула на малоприметную дорогу, обогнула поле, лесок. На берегу небольшого водохранилища возвышались три новомодных дома под одинаковыми синими металлочерепичными крышами.
«Заборы здесь высокие, метра по три», – прикинул на глаз дачник.
Водитель не сигналил, просто подкатил к воротам и остановился. Железная створка поползла в сторону. За забором начинался такой изумительный порядок, что Павлу тут же стало стыдно за самодельную альпийскую горку, которую он соорудил этой весной. Туевая аллейка вела к крыльцу, с обеих сторон обсаженному розовыми кустами. У двери зеленели мясистые пальмы в кадках, а фасад дома был густо увит виноградом. Порфирьев не спешил выходить, приспустив стекло, вглядывался в окна дома. Наконец махнул рукой и сказал:
– Выходи. И доски свои забирай.
Павел с брусочками под мышкой выбрался из машины, разноцветные плитки дорожки лежали ровно, швы заделаны были идеально. Он остановился, не зная, куда идти. Николай перехватил связку брусков.
– Повернись боком, – командовал Порфирьев, – стань к дому спиной. А теперь пройдись перед крыльцом, только спину держи ровней. Задери голову и посмотри в небо. На дом и по сторонам не смотреть!
Павел чувствовал себя солдатом-новобранцем на плацу. Порфирьев же был для него кем-то вроде сержанта, который не может быть доволен рядовым уже в силу того, что он сержант.
– Не торопись! Больше достоинства! – Порфирьев сунул Павлу солнцезащитные очки, – надень.