– Тяжелый, – взвесил его в руке дачник.
– Аккумуляторы, они всегда тяжелые.
Павел, неуверенно ступая, вышел на площадку, там сразу стало тесно. Шестеро охранников вместе с Порфирьевым, он и Хайновский. Спускались по лестнице, свет на марши пробивался сквозь сложенную из стеклянных блоков шахту лифта. Когда оказались на площадке пятого этажа, Хайновский остановился, коротко пожал руку Порфирьеву, бросил ему:
– Свидимся, – и тронул за плечо Вадима, – ты остаешься со мной.
Никто из охранников не проронил ни слова. Процессия медленно спускалась по лестнице. Хайновский подмигнул удивленному Вадиму, тот совсем не ожидал, что хозяин оставит его с собой, думал, что пойдет вместе со всеми. Михаил Изидорович открыл дверь квартиры на пятом этаже своим ключом и подогнал Вадима:
– Быстрее же.
Обстановка здесь была поскромнее, чем наверху. Три комнаты, хороший, но не идеальный ремонт.
– Скорее к окну, не высовывайся и говори, что происходит, – Хайновский сел к столу, нервно вертел в руках трубку сотового телефона.
– Они пока еще не вышли, – как заведенный, говорил Вадим, – так, открылась дверь. Первым вышел Порфирьев. Они все на улице, идут квадратом. Он посередине…
– Ноутбук при нем? – торопливо перебил Хайновский.
– Да. Две машины завелись. Одна из них едет к арке. Микроавтобус завелся. Наши уже в машинах. Трогаются…
Вадим напрягся, сжал кулаки, хоть и ожидал, что это произойдет. Одна фээсбэшная машина резко развернулась поперек арки, перекрыв выезд во двор. Джип, в котором ехали Порфирьев и Павел, еле успел затормозить, тут же две другие фээсбэшные машины подперли джип сзади. Из арки посыпались люди в черных масках с автоматами.
– Их десятка два, – проговорил Вадим, – обступили машину. Угрожают оружием.
– А я здесь, – улыбнулся Хайновский и поднес к лицу руку с мобильником, – не пропусти момент, когда откроют дверцы…
Во дворе никто и не пытался сопротивляться. ФСБ мгновенно взяла ситуацию под контроль. На всякий случай перекрыли двери всех подъездов, чтобы случайные жильцы не пострадали. Джип находился одновременно под прицелом десяти автоматов.
– Выходите, руки за головы.
Но дверцы никто не спешил открывать. Павел в ужасе прижимал к себе ноутбук. Из-за темных стекол очков и тонированных в джипе он почти ничего не видел. Из микроавтобуса выбрался подполковник Прохоров.
– Начинайте! – крикнул он молоденькому капитану.
– Господин Хайновский, вы задержаны. Вот ордер, – он вынул бумагу. – Выйдите и ознакомьтесь.
Порфирьев переглянулся с охранниками:
– Если еще потянуть, они начнут стрельбу – открывайте, но сперва только стекла.
Тонированные стекла с ровным гудением поползли вниз.
– В чем дело? – спросил Порфирьев.
Вместо ответа в узкой щели показался ствол автомата, нацеленный в салон, а когда окно открылось до конца, то и лицо в маске.
– Всем из машины! Лицом к джипу, руки за голову, – зазвенел истеричный голос.
И тут громыхнул взрыв. Он был такой силы, что мощный джип буквально разорвало на куски. Среди тех, кто стоял у машины, не было не то что раненых – ни одного целого тела не осталось. Следом за джипом полыхнули и фээсбэшные машины, все приехали с полными баками, на случай, если придется организовывать погоню. Посыпалось, зазвенело стекло на первых двух этажах. Раздались крики. Прохоров уцелел чудом, в момент взрыва между ним и машиной Хайновского оказался спецназовец в бронежилете. Подполковник лишь упал и на время потерял сознание, ударившись головой об асфальт.
Вадим стоял у окна и не мог выговорить ни слова, отблески огня плясали на его лице. Стеклопакет легко выдержал взрывную волну. Хайновский глубоко вздохнул, положил на стол «мобильник» с еще светящимся экраном.
– А ты думал? Я же не дурак. Будут звонить, к двери не подходи.
Вадим не шевельнулся, он, как завороженный, смотрел на бушующее во дворе пламя, на катавшегося по асфальту спецназовца. При взрыве на него попал бензин, и он теперь пытался сбить пламя. Из арки, сквозь огонь, пробежал его товарищ с маленьким автомобильным огнетушителем в руках. Но что можно было сделать килограммом порошка!
– Знаешь, почему я остановил свой выбор на тебе? – до слуха Вадима долетел сухой голос Хайновского. – Ты спокойно убил девку-байкершу только потому, что она была свидетельницей. А теперь отойди от окна, больше ничего интересного за ним не произойдет.
Гудели сирены, подъезжали и отъезжали машины. Слышались крики, спасатели растаскивали обгоревшие машины. Вадим сидел в глубине кухни и курил, руки его дрожали. Дым от сигареты, лежавшей в пепельнице, ровной струйкой тянулся в вентиляцию. Охранник вспоминал лица товарищей, погибших при взрыве. Совсем недавно он видел их живыми, говорил с ними, и теперь их нет. В это не верилось. Одно мгновение – сполох пламени, и все.
«Я мог быть среди них. Я должен был оказаться там, но какая-то блажь пришла Хайновскому в голову, и он в последний момент остановил меня».
Квартиры уже обходили люди из следственной бригады. Звонили во все двери подряд. Возможно, кто-то из жильцов видел что-то, о чем-то знал. Следователь ФСБ остановился перед бронированной дверью на пятом этаже, рядом со звонком поблескивала красным огоньком лампочка сигнализации. Он опустил руку, уже занесенную над кнопкой. Какой смысл звонить, если квартира сдана на сигнализацию. Он перешел к соседней двери, их было две на всю площадку. Открыл сухощавый старичок в бейсбольной майке, синих вытертых спортивных штанах. Он, не мигая, уставился на следователя.
– Вы видели, как это произошло во дворе?
Сухощавый перекрестился:
– Слава богу, не довелось, у меня окна на улицу выходят, а в комнате, где окна во двор, сын живет. Мы с ним не ладим, так он даже замок в дверь врезал и холодильник к себе перетащил.
Следователь почувствовал, что зря теряет здесь время.
– Сосед ваш где? – он кивнул через плечо на бронированную дверь.
– Крутой какой-то квартиру выкупил. Я его даже ни разу не видел. Строители ремонт делали, говорили, что он квартиру потом сдавать собирается, наверное, жильца пока не нашел.
– Если что-нибудь вспомните, особенно из странного, случившегося в предыдущие дни, позвоните мне, – следователь протянул визитку.
Старик тут же запихнул ее под телефонный провод, прибитый к стене маленькими сапожными гвоздями.
– Все теперь странное, – проворчал старик, – и страна, и люди. Раньше понятно было, что к чему, а сейчас… – он махнул рукой, – убивают друг друга. Как на войне живем.
Следователь, прежде чем уйти, машинально посмотрел в окошечки электросчетчиков. Колесико в одном весело крутилось, в соседнем замерло на месте.
«Даже холодильник выключен», – решил следователь и поднялся этажом выше.
Там уже вовсю работала следственная бригада, дверь в квартиру олигарха только что вскрыли. Следователь заглянул за желто-красную ленту, перекрывавшую дверной проем.
«Упакован он что надо. Это только одна из его квартир, а есть же еще особняки в России, за границей, – следователь криво улыбнулся, поняв, что завидует мертвому, – все там будем, кто раньше, кто позже».
Глава 14
Лада Сельникова проснулась, сама не зная от чего. Первые мгновения просто лежала, глядя в потолок. Рассвет чуть заметно раздвинул темноту. Женщина не сразу вспомнила, где она, а вспомнив, улыбнулась. Этот дом она уже не воспринимала как чужой. Даже акульи челюсти с рядами острых мелких зубов казались ей не такими страшными.