— О себе не беспокойся, — Чубаристов попытался успокоить Павла. — У твоей камеры выставлена надежная охрана, состоящая из надежных людей, а завтра утром мы отправим тебя за кордон. Я лично буду контролировать ход операции.
— Остается только ждать и надеяться, — улыбнулся Клоков. — Удачи тебе, Витя. Удачи… Сверни этому сукину сыну башку!
— Сделаем, — заверил его Чубаристов. — А ты пока напиши вот на этой бумажке коды и частоты, адреса и банковские счета.
Может быть, он сказал это слишком поспешно — Клоков сверкнул подозрительным взглядом.
— Закончим все сегодня, — широко улыбнулся Чубаристов. — А завтра — на свободу с чистой совестью!
Клоков склонился над бумагой.
Четверг. 19.59–20.22
Станция метро в этот час была заполнена пассажирами. Все торопились по домам, к своим диванам, креслам, тарелкам и телевизорам.
Два полноводных потока медленно двигались друг другу навстречу — один к эскалатору, другой от него. Женщины волокли хозяйственные тележки на колесиках, и эти тележки всем мешали. То и дело в толпе вспыхивали мелкие очаги ссор-перебранок и тут же затихали, потому что в такой тесноте и не поругаешься толком.
— Ты его видишь? — нетерпеливо спрашивала Клавдия, пытаясь высмотреть в людском водовороте того, кто по описаниям походил бы на бомжа Носика. — Вон в драном пиджаке мужик идет — это не он?
— Не, — отмахнулся Пучков, — Носика вы сразу узнаете. У него такая физиономия — сразу видно: Носик!
Они продолжали свой поиск.
Подошел поезд метро, двери с шорохом разъехались, и новая партия пассажиров двинулась им навстречу.
— Что им всем дома не сидится? — ворчал Пучков, работая локтями. — Куда прешь, бабуля, не видишь, человек идет! — гаркнул он в самое ухо пожилой дамочке в красном берете.
Вытаращив глаза, она в ужасе шарахнулась в сторону, — от беды подальше.
— Прекрати людей пугать, — осадила его Клавдия, — лучше гляди внимательней, не пропусти своего Носика.
И все-таки, несмотря на то что Дежкина в глаза не видела бомжа, она обнаружила его первая.
Носик плыл в потоке навстречу, и лицо у него было ангельски невинное, потому что рука плавно и осторожно пыталась нащупать дорогу в карманы и сумки прижатых к нему пассажиров.
Следом за Клавдией Носика увидел Пучков.
Их взгляды пересеклись.
В первое мгновение Пучков напрягся, а затем (Клавдия заметила это краем глаза) сделал движение головой — так, чтобы понял бомж, но не поняла Дежкина.
Плохо он знал свою спутницу.
Клавдия решительно рванулась вперед, перегораживая Носику дорогу.
Если бы перрон был пуст, это принесло бы желаемый результат, но в такой толчее настичь Носика было сложно.
Носик стремительно скользнул за тучную тетку с тележкой и растворился в толпе.
Клавдия пыталась нагнать его; она расталкивала пассажиров, а те в ответ толкали ее и ругали.
— Держите! Держите его! — крикнула Дежкина, понимая, что Носик сейчас уйдет. — Он украл сумочку!
Вокруг загалдели и стали оглядываться.
Подпрыгнув над толпой, Клавдия увидела плешивую макушку, продвигавшуюся между шляп и косынок — расстояние между беглецом и преследовательницей увеличивалось.
— Воры! Держи вора! — вопила толпа.
Истерически завизжала какая-то женщина, стиснутая в давке. Движение встречных потоков нарушилось.
Все толкались, пытаясь разглядеть, что происходит, тянули головы, вставали на цыпочки.
— Что? Где? Кто?!
Людской гвалт перекрыл шум надвигающегося из тоннеля поезда.
Шум нарастал. Задрожал пол под ногами — и вдруг раздался скрежет и вопль, тупой, но отчего-то очень хорошо слышимый в этой мешанине звуков. И затем — удар, словно упал какой-то тяжелый предмет.
Клавдия протиснулась вперед и оказалась на краю платформы.
То, что она увидела, она уже не забудет никогда. На нее, визжа тормозами, несся головной вагон поезда. Сквозь забрызганное чем-то темно-бурым стекло виднелось искаженное ужасом лицо машиниста.
Перед поездом в желобе между рельсами катилось нечто тяжелое и мокрое, похожее на мяч.
Толпа ахнула.
— Мать честная! — сказал кто-то за плечом Дежкиной.
Мяч обрел свои очертания.
На Клавдию, раскрыв синие губы, остекленелыми глазами смотрела голова бомжа Носика.