Через несколько минут она почувствовала, что ноющая боль в животе тает.
Голод прошел.
Лена хотела было снова прилечь на топчан и от нечего делать вздремнуть, как из-за двери донеслись гулкие шаги и грохот засовов.
— Выходи! — приказал знакомый уже голос.
Лена робко переступила порог темницы.
Перед ней стоял рослый мужчина с абсолютно голым черепом, похожий на птицу гриф. Его маленькие глазки, расположенные впритык к огромному, крутому носу, смотрели пристально и зло.
— Здрасьте, — сказала Лена.
Не ответив, гриф сделал ей знак: иди вперед.
Девочка повиновалась.
Она шла и слышала за собой тяжелое, простуженное дыхание своего конвоира.
Вновь, как и прошлый раз, они продвигались по запутанному лабиринту коридоров, поднимались-спускались по железным грохочущим лестницам, сворачивали в темные закоулки, минуя наглухо закрытые, оббитые металлом двери.
Наконец утомительное путешествие закончилось.
Лена оказалась в просторном помещении, абсолютно пустом, если не считать стоящих посередине табурета и стола. На столе ярким светом горела направленная на дверь лампа.
Конвоир втолкнул ее и захлопнул за спиной дверь.
На какое-то мгновение Лене показалось, что она здесь совершенно одна, как вдруг из глубины комнаты раздался тихий, вкрадчивый голос:
— Пройди вперед и сядь.
Лена попыталась прикрыть глаза от света ладонью, чтобы разглядеть говорящего, но этот маневр не дал результатов: за время, проведенное в кромешной темноте, зрачки успели отвыкнуть от яркого света и теперь реагировали только на него.
— Садись, я сказал, — настойчиво повторил голос.
Лена опустилась на стул.
— Здравствуй, — сказал голос.
— Здрасьте.
— Ты, наверное, удивляешься, что оказалась здесь, и думаешь, зачем, почему?
— Очень надо, — пожала плечами Лена.
— Значит, тебе все равно?
— Ага.
Для начала, решила Лена, надо прикинуться дурочкой. Пусть поговорит, авось сам себя и выдаст.
Взрослые — они глупые, потому что думают, что с детьми надо сюсюкать, иначе они ничего не поймут.
— В таком случае, давай знакомиться, — предложил голос.
— Давайте.
— Тебя как зовут?
— А вас?
— Виталий Витальевич, — после небольшой паузы произнес невидимый собеседник.
— А сколько вам лет?
— Много, к сожалению. Честно сказать, я хотел бы быть, как ты, — молодым и беззаботным.
— Да, — со вздохом кивнула Лена, припомнив папину фирменную поговорку, — старость — не радость.
— Что? — удивился голос.
— Это я просто так, к слову, — сказала Лена.
— Теперь расскажи о себе, твоя очередь, — напомнил Виталий Витальевич.
— Мне шестнадцать лет, — с удовольствием начала врать Лена. — Зовут меня Мишель… Странное имя, да? Но зато красивое.
— Очень хорошо, — похвалил голос. — А сейчас — то же самое, только по-честному.
— Я и говорю по-честному, — изобразила возмущение девочка. — Вы что, не верите?
— Верю. Допустим, что верю… Про родителей ты не сказала. Кто они?
— Как кто? Мужчина и женщина.
— Ценная информация. А чем они занимаются?
— Папа — летчик. Сейчас он в Париже на переподготовке. А мама переводчица. Она в Китае.
— Так. Братья и сестры есть?
— Пятеро. Но они все в детском доме. Закрытом. Потому что мама занимается секретной работой, и все дети у нее засекреченные.
— А ты взяла и все выболтала.
— Просто я уже взрослая. Я замуж скоро выхожу.
— За кого?
Лена хотела сказать: «За Вовку Пучкова», но передумала, потому что это прозвучало бы не столь романтично.
— Папа меня с одним французом познакомил, — сообщила она, — и тот влюбился без памяти. Сказал, что повесится, если я не соглашусь стать его женой. А мне что, я согласилась. У него дом в Париже, в Лондоне, а еще вилла на море. Средиземном. Он богатый. Миллионер. Нет, даже миллиардер.
— Вот как?
— Да-да. Он очень красивый. С кинозвездами дружит. Они тоже за него замуж хотели, но он выбрал меня. Сказал, что на «мерседесе» кататься будем.
— Потрясающе! — оценил Виталий Витальевич. — Ну а теперь, Леночка, расскажи про себя еще раз. Про себя, про Клавдию Васильевну, Федора Ивановича… и других. Только правду, ладно?
Лена сначала растерялась, а лотом обиделась.
— Ну вот, если вы все знаете, зачем спрашиваете?
— Кое-что я действительно знаю, но не все. Вот ты мне и помоги.
— А зачем?
— О, — усмехнулся из темноты Виталий Витальевич, — на это есть немало резонов. Ты ведь хочешь выйти отсюда живой-здоровой, снова увидеть родителей, чтоб все было тип-топ?