— Теперь поняла, — констатировал Виталий Витальевич. — Иди назад, в камеру.
Тотчас дверь распахнулась, и конвоир с голым черепом безмолвно вырос на пороге.
— Иди! — повторил из темноты Виталий Витальевич.
Охраннику пришлось тащить ее волоком. Лена билась и царапалась. Но разве могла она справиться со здоровым мужиком?
Опять она оказалась в своей темнице.
Сейчас она готова была рассказать этим страшным людям все, что знала, — про ХРЮКАЛОНУ, про бумажку… Вообще все, что только прикажут…
Только одно удерживало.
Мама успела сказать в телефонную трубку: «Молчи!»
Лена перестала всхлипывать. Нет, она им ничего не скажет. Мама не позволила.
Из-за двери гремели победные марши.
«И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди!..» — бодро рокотал голос певца.
«Еще и музычку поставили! Сдохнуть можно».
Она выслушала немало маршей и хоровых песнопений, прежде чем эта коммунистическая музыка — репертуар здесь был однообразный — не стала сводить ее с ума.
Лена сначала тихо, а потом все громче стала барабанить в дверь.
На этот раз открыли быстро.
Лысый даже не выслушал Лену, он просто двинул ей кулаком в лицо и снова запер дверь.
Пятница. 2.41–4.19
— Ты хочешь сказать, наша Лена якшается с каким-то негодяем? — возмущенно выпалил Федор Иванович, на глазах багровея.
— Не с каким-то, а с очень даже определенным, — поправила Клавдия, — давненько мне с подобными экземплярами общаться не приходилось. Кажется, даже у меня в СИЗО такой типаж — большая редкость. Абсолютно бессовестный, циничный, злобный, лживый, наглый… Посмотрел бы ты в его глаза.
— Мне и смотреть не надо, — кипятился Дежкин. — Если моя дочь выбрала его в приятели, значит, это хороший и порядочный парень.
— Этот порядочный парень бросил твою дочь в беде, — сказала Клавдия. — Мало того, я подозреваю, что все было подстроено заранее. Ему заплатили, чтобы он привел Лену в назначенное время в назначенное место.
— Ерунда!
— Я видела, как он подал знак Носику. Если б не этот знак, Носик, возможно, был ты теперь жив.
Федор Иванович не хотел ей верить.
— Конечно, ужасная история. Но при чем здесь молодой человек? Бомж пытался улизнуть от тебя и свалился под колеса поезда. Ты же не хочешь сказать, что этот парень… как его?.. Пучков помог Носику отправиться в мир иной?
Клавдия с досадой отвела взгляд. Дело в том, что именно это она и пыталась объяснить упрямому супругу.
Она вернулась домой полчаса назад, измочаленная до предела.
Станция метро была перекрыта; на место происшествия прибыла следственная бригада.
Обезглавленный труп Носика опустили в полиэтиленовый мешок; голову завернули в полотенце и положили туда же.
Клавдия опрашивала свидетелей, и вот странность: все они, как один, утверждали, что Носик двигался к выходу среди толпы, то есть примерно по центру платформы, — а для того чтобы упасть под колеса поезда, необходимо было оказаться на самом ее краю.
Как ни крути, получалось, что перед самым эскалатором бомж сделал неожиданный рывок в сторону, будто специально для того, чтобы свести счеты с жизнью.
Однако по прыти, с которой Носик пытался ускользнуть от Клавдии, никак нельзя было предположить о его суицидальных намерениях.
Оставался единственный вариант, самый невероятный, но и самый определенный: бомжу помогли очутиться на рельсах метро.
Старушка, которая двигалась чуть позади Носика, утверждала, что видела, как из толпы вдруг возникла сильная рука и, ухватив бомжа за воротник, потянула на себя, в сторону путей.
— На запястье были вот такущие часы, — повторяла старушка, для убедительности складывая в кольцо указательные и большие пальцы обеих рук.
— Видишь, что ты натворил, подонок?! — кричала Клавдия Пучкову, стиснувшему губы и ненавидяще глядевшему из-под бровей на следователя. — Зачем ты его спугнул?
Пучков молчал.
Его отправили в отделение. В конце концов, рассудила Клавдия, после того, что она узнала о роде занятий молодого негодяя, она просто не имеет права отпустить его восвояси.
— За что? — мрачно поинтересовался Пучков.
— Догадайся сам, — посоветовала Дежкина.
Итак, что ей принес прошедший день? Новые вопросы, вопросы, вопросы… И ни одного ответа.
Похищение Лены было тщательно спланировано — теперь Клавдия окончательно убедилась в этом.
Некто, неизвестный и могущественный, смог манипулировать столь разными людьми, как Пучков и Носик, заставить их под страхом смерти держать язык за зубами. Кто?