— А что, завидно? Тебя уже никто небось не проводит…
Максим развернулся и побрел в свою комнату, не зная, смеяться ему или плакать.
— Нет, я ее убью сейчас, — не могла уже остановиться Клавдия. — Убью — и точка!
— Ну и убей! — не сдавалась дочь. — А тебя за это посадят. Вот тогда я посмеюсь!
— Молча-ать!
— Ты меня не затыкай! Что хочу, то и говорю. У нас теперь свобода слова!
— Проститутка! — неожиданно выпалила Дежкина.
— Сама такая!
Максим услыхал звонкую оплеуху.
«Финита ля комедиа», — подумал он.
— М-м-м-ммыы!.. — рыдала Ленка, размазывая по лицу слезы и синюю тушь. Клавдия растерянно прижимала к груди ее голову.
Обе они чувствовали себя несчастными.
— Ну почему же ты такая бессовестная? — шептала мать дрожащими губами, гладя дочь ладонью по растрепавшимся волосам. — Я же все для тебя делаю… Мы же с отцом только для вас и стараемся. А ты? Ну в кого ты такая уродилась, а?
— В тебя, — всхлипывая, скулила Лена. — Все говорят, что я на тебя похожа.
— Это только внешне, — отпиралась Клавдия.
— И внутренне — тоже, — настаивала дочь.
— Я в твои годы не курила… Я вообще сигарету в жизни в рот не взяла.
— Разве в этом дело?
— И в этом тоже. Я воспитывала вас честными и порядочными людьми, а вы…
Лена шмыгнула носом и поглядела на мать покрасневшими глазами:
— И что хорошего в этой вашей честности? Вот ты, к примеру. Всю жизнь в прокуратуре оттарабанила, а до сих пор себе новый плащ купить не можешь и в троллейбусах давишься.
— Новый плащ — это не показатель.
— А что в таком случае показатель? — возмутилась дочь. — Я, представь себе, хочу жить так, чтобы и дом был полная чаша, и шмотки красивые, и машина чтобы была дорогая!
— Как надоело! Что ж ты все о шмотках? Разве они могут быть целью жизни?
Мать и дочь отпрянули друг от друга, будто и не было никакого перемирия.
— Чтоб я больше не слышала, что ты с какими-то кавалерами шляешься, — сказала Клавдия.
— Не услышишь, — пообещала Лена. — Я буду прятаться.
— Не смей так с матерью разговаривать!
Все запустилось бы по новому кругу, если бы в этот момент у входной двери не началась какая-то неясная возня.
Клавдия и дочь удивленно поглядели друг на друга.
— Это еще кто? — высунулся из комнаты Максим.
Ключ пытался войти в скважину, но не попадал.
— Неужто папа надрался? — предположил сын.
— Не смей так отзываться об отце, — тут же отреагировала Клавдия, впрочем, не очень уверенно. Федор никогда не напивался до свинского состояния, но кто знает, может, это и произошло.
— Я открою, — сказала Лена.
— А вдруг это вооруженный бандит? — скорчил страшную рожу Максим.
— Глупости! — фыркнула Клавдия. — Я сама открою. А ты, — распорядилась она, обернувшись к дочери, — чисти зубы, чтобы отец, не дай Бог, сигаретного запаха не учуял.
И она направилась к входной двери.
Только она приоткрыла дверь, как тяжелое тело с шумом повалилось на нее. Клавдия еле успела отпрыгнуть в сторону.
— Ну, что я говорил!.. — засмеялся Максим.
— Феденька… — растерянно пробормотала Клавдия, наклоняясь над мужем.
Кожаная куртка — новая еще, вполне хорошая куртка, в ней бы ходить еще да ходить, — была заляпана грязью.
Сухие веточки торчали из всклокоченных волос Федора.
Клавдия осторожно коснулась пальцами мужниного затылка.
— У-уу!.. — промычал муж.
Клавдия повернула к себе его лицо и замерла в ужасе.
Федор Иванович не был пьян.
Он был избит — да как!
Правый глаз сплошь заплыл, бровь была рассечена. Из носа текла кровь. Лицо было покрыто ссадинами и царапинами.
— Го…Господи… — прошептала Клавдия, а затем, поглядев на сына, крикнула: — Чего стоишь? Вызывай «скорую»! Быстрее!
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
Суббота. 1.02–2.37
Покуда Максим накручивал диск телефона, Клавдия перетащила мужа в спальню и уложила на кровать.
Федор Иванович слабо постанывал.
Казалось, он не знает, что находится уже дома.
На всякий случай Клавдия все-таки принюхалась, приблизившись к лицу мужа: спиртным не пахло.
Впрочем, она ни на минуту не сомневалась в том, что муж не участвовал в пьяной драке.
С той поры как на паях с друзьями, такими же, как и он, безработными, Федор Иванович открыл автослесарную мастерскую, глава семейства стал вести весьма благонравный образ жизни.