Он уже спокойно реагировал на выпады оппозиционных газет (хотя по-прежнему тщательнейшим образом изучал их каждое утро) и удерживался от ехидных комментариев по поводу публикаций в околоправительственной прессе.
Однажды за ужином, ни с того ни с сего, он стал развивать мысль о пользе частного предпринимательства. Домочадцы и сосед Илья, который в тот день опять напросился к ним на харчи, застыли с вилками у открытых ртов и прослушали пламенный спич во славу капиталистического способа производства и рыночной экономики.
Правда, к тому времени, как позже выяснилось, Федор Иванович вовсю обсуждал с приятелями вопрос об открытии собственного магазина автотоваров.
Справедливости ради надо сказать, что причина, побудившая Федора Ивановича заняться частным предпринимательством на ниве торговли машинами и запчастями, коренилась не в нем самом. В роли причины, как ни странно, выступил Серега Ерыкалов, молоденький ученик Дежкина, который после закрытия завода тоже остался без работы.
В отличие от Федора Ивановича, который от нечего делать читал газеты, Серега их продавал.
Благодаря этому они и столкнулись однажды в переходе метро: бывший учитель и бывший ученик, покупатель и продавец.
— Ты чего это, Серега? — удивился Федор Иванович. — Рабочий класс, а в спекулянты подался!
Ерыкалов вздохнул:
— Зарабатывать надо, Федор Иванович, а нечем…
— Как это нечем? — оскорбился бывший учитель. — Зачем же я столько времени на тебя тратил? У тебя же руки золотые!
— Золотые-то они золотые, — не стал спорить бывший ученик, — да вот только никому не нужны.
— Ерунда, — сказал Федор Иванович. — Иди слесарить к нам в мастерскую. Пойдешь?
— Не-а, — честно отвечал Ерыкалов. — Мне теперь бизнесом интереснее заниматься.
— Какой же это бизнес, — газеты перепродавать, — усмехнулся Дежкин.
— А я опыта набираюсь, — не растерялся Серега, — как наберусь, большое дело раскручу. Торговля, Федор Иванович, двигатель прогресса. Не зря люди это говорят.
— Тьфу ты! — в сердцах сплюнул Дежкин и пошел прочь.
Он хотел выбросить из головы всю эту историю, да только мысль о том, что бывший ученик — любимый ученик! — переминается с ноги на ногу с пачкой газет в подземном переходе, не давала покоя.
Федора Ивановича так и распирало желание доказать неоперившемуся пролетарию, насколько важна его профессия в новой ситуации.
В течение трех недель он ломал голову, как бы заставить Ерыкалова заниматься прежним делом.
— Вот у тебя что лучше остального получается? — допытывался Федор Иванович, приходя в знакомый подземный переход.
— Это уж вам виднее, — уклончиво отвечал Серега.
— Ну, ведь не газетами же спекулировать, — не отставал Дежкин и старательно переводил разговор на волнующую тему: — Ты с машинами, помнится, любил возиться…
— Любил, — соглашался Ерыкалов. — Только «Запорожец» свой мне продать пришлось.
— То есть как?
— А так. Денег совсем не было, вот и пришлось…
— Продал-то хоть выгодно? — деловито поинтересовался бывший учитель.
— Спрашиваете! — расплылся в улыбке бывший ученик. — На том стоим!
И тут Дежкина озарило.
— Идея! — воскликнул он. С таким восторженным выражением, наверное, выкрикнул свое бессмертное «Эврика!» Архимед, выскакивая из расплескавшейся ванны. — Идея! Мы откроем при нашей автомастерской магазин, и ты будешь продавать машины. Дело доходное. — Это тебе не «Московским комсомольцем» торговать. Мы с тобой такую кашу заварим — завистники от зависти подохнут! Лучший автомагазин во всей столице будет.
Пожалуй, это предприятие так и осталось бы нереализованным, если бы Серега хоть как-то отреагировал на предложение Дежкина.
Но он лишь кисло улыбнулся, не веря ни на йоту в реальность прожекта.
Сия кислая усмешка все и решила.
— Я ему докажу! — кипятился Федор Иванович на кухне, позабыв про любимые газеты. — Я докажу, что не только жулики в нашей стране могут жить припеваючи. Ты понимаешь, — обращался он к жене, как бы призывая ее в сообщники, — ему еще двадцати пяти нету, а он уже ни во что не верит, считает себя конченым человеком. Газетками, понимаешь, торгует! Тьфу! Я в его годы…
Сила азарта оказалась столь могучей, что Дежкин, пообивав пороги, получил-таки разрешение на открытие магазина при малом предприятии по ремонту автотранспорта.
Он явился в подземный переход и с торжественным видом протянул Ерыкалову бумагу с подписями и печатями:
— Видал, сосунок!