От избытка чувств он выхватил у парня всю кипу свежих газет и поджег ее в урне на глазах изумленных прохожих.
После этого он три часа провел в отделении милиции, пытаясь объяснить, что вовсе не занимался мелким хулиганством, а праздновал начало новой жизни своего лучшего ученика.
Из отделения его вызволила Клавдия.
На радостях, что предприятие расширяется и втягивает в свою орбиту новые свежие силы, Федор Иванович устроил в гараже славный кутеж. Купил новобранцу Сереге Ерыкалову джинсы «Левайс», себе, как генератору и основному реализатору идеи, — роскошную кожаную куртку, а жене сапоги.
Теперь эта самая куртка, изорванная и замызганная, валялась на полу, а Клавдия в единственном сапоге из той пары, что подарил ей супруг, как наседка металась вокруг кровати, протирала мужу лицо мокрым полотенцем и кричала Максиму, чтобы шел встречать «скорую».
— Что же случилось, Феденька? — по-бабьи причитала она. — Кто тебя так, родненький… за что?
Федор Иванович лишь постанывал в ответ.
Появилась медицинская бригада.
Тощий и длинный санитар с меланхоличным лицом поставил на тумбочку блестящую металлическую коробку и чуть не разбил вазу.
Врачиха, распахнув блокнот, зычным басом поинтересовалась:
— Кто тут Тешкина В. Ф.?
— Да не Тешкина, а Дежкина, — попыталась поправить Клавдия.
— Ага, вы, значит. На что жалуетесь?
— У меня муж…
— Тешкина В. Ф., — перебила врачиха, — восьмидесяти семи лет, с кровавым стулом…
— Нет тут никакой Теткиной! — отчаянно завопила Клавдия. — У меня мужа покалечили… он умирает!
Врачиха захлопнула блокнот и раздраженно поглядела на нее.
— Нечего на меня кричать. У меня ясно сказано: кровавый понос. Где телефон?
На протяжении следующих десяти минут она созванивалась с диспетчерской, громко ругалась с неведомой Алисой, попрекала ту повышенным интересом к особам мужского пола и пониженным — к своим служебным обязанностям. Потом нудно выясняла насчет правильности адреса и кровавого стула, потом требовала засчитать двойной вызов и лишь затем соизволила подойти к постанывающему Федору Ивановичу.
Осмотр длился считанные секунды, после чего санитар, не меняя меланхолического выражения на лице, сделал больному укол, и визит завершился.
— Хороший сапожок, — тоном знатока произнесла на прощание врачиха.
Дежкина обалдело поглядела на обутую ногу.
— Не дай вам Боже… — произнесла Клавдия, когда дверь за медицинской бригадой закрылась.
Суббота. 5.27–6.40
Муж окончательно пришел в себя только под утро.
Он испуганно озирался по сторонам, щупал затекший глаз и, кажется, не сразу уразумел, где находится и что с ним произошло.
— Тебе надо лежать, Феденька, — бросилась к нему Клавдия, едва Дежкин зашевелился на постели.
Она заботливо подоткнула подушку ему под голову:
— Пить хочешь?
— Хофю, — ответил муж.
У него были разбиты губы и вышиблен передний зуб, поэтому добрую половину букв он теперь не выговаривал.
Клавдия скользнула на кухню, по пути кивнув детям: мол, все в порядке, папа очнулся, — и бесшумно приложила к губам палец.
Максим вполголоса сказал: «Ну и слава Богу», а Ленка пожала плечом и удалилась.
Клавдия хотела было заварить мужу крепкого чаю, но вспомнила, что в какой-то умной передаче профессор категорически не рекомендовал поить больных горячими напитками, и ограничилась тем, что до краев наполнила кружку Федора Ивановича вчерашним кефиром.
Кефир был слегка горьковат, но это, решила Клавдия, не беда.
— Тьфу, фто за гадофьть? — скривился Федор Иванович, с отвращением отталкивая от себя кружку.
Кефир брызнул на одеяло.
— Это не гадость, Феденька, — возразила супруга, — хороший кефирчик… Пей, очень полезно.
Дежкин вдруг смерил жену недобрым взглядом и, превозмогая боль, потянулся и сел на кровати.
— Фто, — сказал он, — убить меня не выфло, теперь отравить фатумала?
Клавдия от удивления рот разинула.
— Феденька… Кто тебя вздумал отравить, Феденька? Кто это тебя собирался убить?
На губах мужа появилась кривая усмешка.
— Пятый тесяток лет Фесенька, фто тальсе? — ехидно поинтересовался он.
— Что это с тобой? — Дежкина не знала, что и делать.
Время для ссоры и выяснения отношений было самое неподходящее.
Однако избитый муж, кажется, только и ждал скандала.
Более того — провоцировал.
— Послушай, Феденька, — произнесла Клавдия успокаивающим тоном, — денек у нас сегодня, я вижу, тяжелый выдался. У меня куча проблем… у тебя вот тоже. Давай будем поддерживать друг друга, а не…