— Вы с самого рождения живете в этой стране и еще сохранили способность удивляться. Я вам завидую… — мрачно ухмыльнулся Подколзин. — Зачем вы пришли? От вас одни неприятности.
— Почему вы решили, что от меня?
— Не знаю… Но странное совпадение — как только я связался с вами, началась какая-то чертовщина. Сначала чуть не убили на митинге, затем в мою квартиру ворвались люди в милицейской форме, один из них рубанул меня дубинкой по лицу. Вот, видите? — он приподнял темные очки, скрывавшие растекшийся под его левым глазом лиловый «фингал». — А теперь еще и телефон отключили, вторые сутки не работает. Так что держитесь от меня подальше.
— Не думала, что вы такой суеверный.
— Со мной ни разу не происходило столько злоключений! Порознь — пожалуй, но чтобы все сразу!
Они с трудом втиснулись в битком набитый лифт. Клавдия оказалась прижатой к дверям, а Подколзина отнесло к дальней стенке. Хорошо, что, достигнув точки кипения, разговор прервался.
«Это какой-то растревоженный муравейник… — Задрав голову, Дежкина смотрела на мигающее табло, быстро отсчитывавшее пройденные этажи. Сотни возбужденных, несущихся непонятно куда людей. Кем они работают? Чем они занимаются? Такое впечатление, что целыми днями бегают по лестницам и длиннющим коридорам в поисках выхода».
Едва они выбрались из этой «консервной банки» и смогли наконец глубоко вздохнуть, как Подколзин вновь нажал кнопку вызова лифта.
— Пиво забыл купить. Я же говорил, вы приносите одни несчастья. Ну чего вам от меня надо? Приехали проведать? Так вот я — жив-здоров!
Иногда мужики бывают занудливее баб, и Михаил не был исключением. Что-то вбил себе в башку и теперь нудит, нудит, нудит…
— Не сердитесь на меня, Мишенька, — примирительно сказала Дежкина. — За последние два дня неприятности посещали не только вас. Вчера утром, на троллейбусной остановке, меня похитили двое неизвестных, затолкнули в «Жигуленок», накинули на голову мешок…
— Зачем?
— Еще совсем недавно я никак не могла этого понять, но теперь знаю точно — они что-то искали. Искали, но не нашли.
— Я-то здесь при чем? — настороженно спросил Подколзин.
— А прошлым вечером моего мужа избили до бессознательного состояния, чудом домой добрался. И опять — какие-то незнакомые люди, Федя никогда их прежде не встречал.
— Просто так избили?
— Просто так никогда ничего не делается, Мишенька. Помните из школьной программы: «Причины и следствия»? Глупо предполагать, что Бобров и Соколов наведались к вам просто так, без особой причины, тем более что… — тут Клавдия выдержала небольшую паузу, — в штате работников отделения милиции такие фамилии не значатся.
Подколзин ошарашенно глянул на Дежкину, темные стекла его щегольских очков начали стремительно запотевать.
— Что все это значит? — только и смог выдохнуть он.
— Ах, Мишенька, я была бы сейчас самым счастливым человеком на земле, если бы могла ответить на ваш вопрос, — развела руками Дежкина.
— Но они предъявили мне свои удостоверения… — растерянно произнес Михаил. — Удостоверения настоящие. И гербовые печати, и сами «корочки». И вообще, эти парни вели себя по-ментовски, никогда бы не подумал, что… — он замолчал, что-то вспоминая. — Нет, пивом не обойтись. Нужно что-нибудь покрепче…
Они сидели за круглым столиком небольшого уютного бара. Здесь было малолюдно, из магнитофонных колонок доносилась лирическая музычка, пахло дорогими сигаретами. Словом, приятная обстановка, располагающая к доверительной беседе.
— …И мне пришло в голову, Мишенька, что, быть может, имеет смысл связаться с другими операторами, которые снимали тот митинг. — Клавдия Васильевна потягивала апельсиновый сок. — У вас есть такая возможность?
— Возможность есть, — кивнул Подколзин, глотнув джин-тоника.
— У меня чувство такое, Мишенька, что все началось в тот самый день, в ту самую минуту, когда мы с вами очутились в центре толпы…
— Что началось?
— Вы называете это «чертовщиной». Что-то тогда произошло, что-то случилось, и мы стали невольными свидетелями… — В голосе Клавдии не было уверенности, она просто размышляла и ждала при этом поддержки и понимания от Михаила.
— Свидетелями чего? — продолжал выяснять Подколзин. Постепенно до него начинало доходить, что Дежкина, в общем-то, движется в правильном направлении.
— Вот это мы и могли бы выяснить, если бы у нас была та видеозапись, — горячо зашептала Клавдия. — В ней-то все и дело! Что-то вы там такое, Мишенька, успели заснять, а иначе зачем кому-то нужно было выслеживать вас, устраивать маскарад с переодеванием. Все это делалось ради того, чтобы изъять видеокассету.