— Анатолий Иванович у себя? — с бойцовским видом поинтересовалась Клавдия.
— Занят! — замахала руками Люся.
— Неважно. Мне срочно нужно переговорить с прокурором.
Секретарша, по-рачьи выпучив глаза, бросилась ей наперерез.
— Вы что, с ума сошли? У Анатолия Ивановича важное совещание! Он не может вас принять… Я должна доложить…
Отодвинув Люсю с дороги, Клавдия распахнула дверь кабинета.
— Ой, мамочки… — проскулила за ее спиной секретарша, — ой, что будет…
Она даже не посмела войти следом за Дежкиной, чтобы оправдаться в глазах начальника.
Она просто юркнула в свой закуток и стихла.
Развернувшись спиной к двери, развалясь в кресле, Меньшиков вполголоса разговаривал по телефону.
— Да, дорогуся, — услыхала Клавдия его мурлыкающий басок, — борщик можно погуще. Не жалей капустки. А сметанка у нас есть? Да, раз так — купила бы ты сметанки. Вот и славненько. Не знаю, когда освобожусь, но постараюсь поскорее. Ты же понимаешь, роднюся, масса дел. Прост-таки масса! Да… да… — Прокурор сделал паузу, внимательно рассматривая ногти на правой руке. По всей видимости, он не услышал, что в кабинете объявился посетитель. — Да, персичек, я тоже по тебе соскучился…
Дежкиной не оставалось ничего другого, как громко кашлянуть.
Меньшиков вздрогнул всем телом и рубленым слогом произнес:
— Так точно! Абсолютно с вами согласен, Вадим Игнатьевич. Необходимо резко повысить ответственность каждого нашего специалиста на рабочем месте… да. Договорились. Обсудим эту проблему при встрече. Привет супруге! — И он размашистым движением опустил телефонную трубку на рычаг.
— Слушаю вас, — официальным тоном произнес горпрокурор, оборачиваясь к Клавдии.
На лице его была написана деловая сосредоточенность, — и не скажешь, что минуту назад он елейно ворковал: «дорогуся… персичек…»
— Анатолий Иванович, извините, что вламываюсь без предупреждения, но у меня к вам серьезный вопрос, — с ходу пошла в наступление Дежкина.
— Ага, Клавдия Васильевна! — обрадованно перебил ее прокурор, будто лишь теперь понял, кто стоит перед ним. — Это замечательно, что вы заглянули. У меня тоже к вам вопросы имеются. Присаживайтесь, пожалуйста.
Радушный прием, оказываемый Меньшиковым, как-то исподволь гасил ее пыл и решимость.
— Как семья… дети? — поинтересовался прокурор.
— Плохо, — сделала попытку вернуть свое прежнее настроение Дежкина.
Она рассчитывала, что столь резкий ответ вынудит Меньшикова хотя бы дежурно всполошиться: мол, что такое? Почему же плохо?
Однако прокурор лишь сокрушенно покачал головой: «ай-яй-яй!..» — и как ни в чем не бывало свернул в свою сторону:
— Опять вышестоящие инстанции интересовались по вашему поводу, — сообщил он. — Я вас аттестовал как следователя высочайшей квалификации, однако это не помогло…
Клавдия удивленно вскинула брови.
— Простите, не поняла…
— Да-да, — развел руками Меньшиков, — к сожалению, в сложившейся ситуации я не смог отстоять ваше, как это называется, «право первой ночи». — Ляпнув эту откровенную двусмысленность, прокурор захихикал. — Надеюсь, вы не станете журить меня за это? И на старушку, как говорится, бывает прорушка. Кстати, вы сходили вчера на назначенную встречу? — неожиданно поинтересовался он.
— Еще как сходила! — усмехнулась Дежкина. — Должна сказать, это был большой сюрприз.
— Ничего не поделаешь, — сокрушенно проговорил прокурор, — здесь я не властен. Надеюсь, вы отдаете себе отчет, насколько я вас уважаю. И как человека, и как специалиста. Однако вам придется пойти на компромисс. Надеюсь также, что это не нанесет удар вашему самолюбию.
Дежкина сосредоточенно слушала напыщенную речь начальника и понимала только одно — что вконец запуталась.
В чем он пытается убедить ее? В том, что все происшедшее за последние несколько дней и есть норма? В своем ли он уме?
— Итак, — завершил спич Меньшиков, — я могу считать, мы договорились, верно? Вы все отдаете… и покончим с этим!
— Анатолий Иванович, — с трудом сдерживаясь, произнесла Клавдия, — вот уж никогда бы не подумала, что вы, с вашей репутацией законопослушного юриста и человека, поведете себя подобным образом. Вы подставили меня… втянули в какую-то темную историю и теперь говорите о профессиональном уважении?! Простите, но уж этого-то я никогда не смогу понять! Я пришла получить от вас исчерпывающие объяснения. И что же я слышу? Лепет.
Теперь настала пора изумиться Меньшикову.
Он обалдело уставился на подчиненную, по-детски почесал макушку и растерянно пробормотал: