— Ну?
— Ну — баранки гну! Вот тут-то я и проснулся! — водитель заржал на весь салон микроавтобуса.
Веня смутился.
— Выходит, это был всего лишь сон? — разочарованно протянула инспектор угро, плотная, средних лет женщина с пухлым, как у ребенка, лицом.
— И надо ж было так долго об этом рассказывать, — пожал плечами Беркович.
Клавдия ничего не сказала.
Она сидела, молча уставясь в окно, и, кажется, даже не слышала болтовни водителя.
Миновав очередной светофор, микроавтобус вырулил на знакомую площадь.
— Вот здесь, пожалуй, остановите, — распорядилась Дежкина.
Она вышла из автобуса и огляделась.
Это было одно из самых оживленных мест в столице. Множество витрин, лотки вдоль тротуаров, сверкающие даже средь бела дня неоновые афиши.
Как и в прошлый раз, по площади стремительно неслись людские потоки.
Они пересекались друг с другом, образовывали нечто вроде небольших круговоротов, рассасывались у дверей больших магазинов и вновь набирали силу на перекрестках.
— Обменный пункт должен быть где-то здесь, — объявила Клавдия, вернувшись в автобус.
— Позвольте, — удивился Беркович, — как это «должен быть» и что значит «где-то здесь»? Вы что же, выходит, запамятовали, где были?
— Я вошла туда другим путем, — стараясь не выдать своего замешательства, объяснила Дежкина, — какая-то бабуля долго водила меня по подворотням, а затем втолкнула в этот обменный пункт.
Беркович и Веня выразительно переглянулись.