— Расфантазировались вы, Мишенька. — Дежкина совсем не разделяла оптимистического настроя Подколзина. — Мне кажется, все будет иначе. Я не актриса и не знаю, куда деться от стыда и скованности, когда меня фотографируют. Что уж говорить о кинокамере…
— А вот и ошибаетесь, — возразил оператор. — Сколько раз непрофессионалы вчистую переигрывали дипломированных актеров. Вспомнить хотя бы…
— Да и в работе моей нет ничего интересного, — мягким движением руки прервала его Клавдия. — Нет ни погонь, ни перестрелок, ни перевернутых автомобилей. Сплошная рутина, кипы исписанных страниц, протоколы допросов, подшитые к делу заключения экспертов, справки разные… Скучно это, Мишенька. Безумно скучно. И коллеги будут смеяться, подтрунивать надо мной. А прокурор вообще взбесится.
— Ну вот… Вы сразу начинаете думать о самом худшем, — укоризненно сказал Подколзин. — И откуда у вас такая неуверенность?
— За все долгие годы, что я здесь работаю, мне не доверили ни одного мало-мальски стоящего дела. — Клавдия пыталась заставить себя замолчать, но горькие слова сами вырывались из нее. — Я привыкла быть на вторых, третьих, четвертых ролях. И не хочу прыгать выше головы, это бессмысленно. Думаете, я всегда была такой? После университета я готова была горы свернуть, но жизнь пообломала, поставила на свое место. Сиди, Дежкина, не рыпайся, расследуй кражу нижнего белья у гражданки Сидоровой из тридцать третьей квартиры. Нет-нет, я не жалуюсь на судьбу. Мне очень нравится моя работа, я никогда не смогу бросить ее или найти замену. Просто бывают моменты, когда я немножко жалею, что не родилась мужчиной. Поверьте, мужчинам здесь гораздо легче, они сильны физически, умеют драться, им не нужно изо дня в день доказывать, что они чего-то стоят.
— Сколько вам лет?
Обычно после такого вопроса Дежкина краснела и отшучивалась, но сейчас ответила сразу, не испытав при этом никакой неловкости:
— Сорок два…
— Странно.
— Что вам странно?
— Никогда бы не подумал. Вы смотритесь максимум на тридцать.
— Глупый комплимент.
— Ну хорошо-хорошо, на тридцать два. А вот сознание у вас семидесятилетней старухи — жизнь прожита, не к чему стремиться… позади все самое хорошее и светлое, впереди же — темнота. Меняться нужно, Клавдия Васильевна, совершенствоваться, не останавливаться в развитии, наконец, аутотренингом заниматься.
— Каким еще аутотренингом?
— Объясняю. Просыпаетесь утром и сразу к зеркалу. Смотрите на себя долго и внимательно, мысленно повторяя: «Я самая красивая и талантливая, я самая умная, я лучше всех».
— Вряд ли поможет.
— Обязательно поможет. Вы только один разочек попробуйте.
Дежкина не стала рассказывать Подколзину о том, что минимум дважды в день, залезая под душ, она невольно рассматривает себя со всех сторон в зеркалах, прилепленных Федором на стены, что, сколько бы она ни повторяла магических заклинаний типа «я самая-самая», результат всегда останется нулевым. Стоит только выйти из ванной комнаты и окунуться в повседневные заботы, как она опять начинает ощущать себя маленькой беспомощной серой мышкой.
— Как ваше отчество? — Клавдия склонилась над папкой, и лицо ее сразу приняло деловое и сосредоточенное выражение.
— Борисович. — Подколзин придвинулся вместе с креслом поближе к следовательскому столу. — А может, не надо?
— Надо, Мишенька, — не поднимая глаз, уверенно произнесла Дежкина. — В каком году вы родились?
— В шестьдесят пятом, одиннадцатого сентября. Клавдия Васильевна, это обязательно? — занервничал Подколзин. — У меня работа, постоянные разъезды…
— От вас требуется написать заявление на имя прокурора, — Дежкина положила перед ним листок. — Не бойтесь, вас не затаскают по кабинетам и судам. Заявление — это простая формальность, без него я не имею права открыть уголовное дело.
— Все равно же никого не найдете.
— Но я должна хотя бы попытаться. Лжемилиционеры — единственная зацепочка, за которую можно ухватиться. Узнай я, кто приказал им совершить на вас нападение и…
— Легко сказать, — хмыкнул Подколзин. — Наверняка их уже давным-давно в Москве нет.
— А мы составим фотороботы и разошлем по всей стране. Вы лица хорошо запомнили?
— Еще бы.
— Тогда пишите.