— Но, Клавдия Васильевна… — растерялся Игорь, — я думал…
— Ты думал! О чем же ты думал, интересно знать? О том, какое повышение тебе светит?
— Зачем вы так? — обиженно сказал Игорь. — Я же старался. В конце концов, мне сам Чубаристов…
— Почему же ты, мой друг, учишься на самых плохих примерах? — перебила его Клавдия. — Виктор Сергеевич сам никогда так… Он сначала убеждается в своей правоте.
— Я тоже буду прав, — заявил Игорь.
— Вот и доказывай свою правоту, но законными методами. Понимаешь — ЗАКОННЫМИ!
Она села на свое место и спрятала лицо в ладонях.
— Боже мой, — сокрушенно качала она головой, — что же это делается? Ты же такой молодой… вся жизнь впереди. Зачем начинать ее с подлости?
— Ну, знаете ли, — вспыхнул Игорь, — я вас, конечно, уважаю, Клавдия Васильевна, но вы все-таки подбирайте выражения.
— Да подбираю я, — не зло, а даже как-то жалостливо произнесла Дежкина. — Подлость она и есть подлость. Это я виновата, надо было тебя не профессиональным хитростям учить, а совестливости. Или этому нельзя научиться? Совесть или есть в человеке, или ее нет. В общем, зря я на тебя так обрушилась. Просто очень хочется, чтобы ученики не повторяли наших ошибок. А ты ведь мой ученик, верно?
— Спрашиваете! — растроганно отвечал Порогин. — Вы же знаете, как я к вам отношусь.
И покраснел, но на этот раз по другой причине.
— Расскажи-ка подробнее, — попросила Клавдия, — что там у тебя случилось. Может, вместе сможем разобраться.
Игорь послушно пересказал известные ему обстоятельства дела Мамурджана Ганиева.
Несколько минут Дежкина сидела молча.
— Интересно, — прервала она молчание, — что значит это упоминание про Александра Александровича? Ты наводил об этом человеке справки?
— Я бы не стал принимать всерьез подобные байки, — откликнулся Игорь. — Вы же знаете, эта публика готова что угодно выдумать, лишь бы выйти сухой из воды.
— И все-таки, — настаивала Дежкина, — Александр Александрович изначально настолько условная фигура, что это настораживает. Видишь ли, если б твоему подопечному действительно надо было вешать тебе лапшу на уши, он бы сочинил что-нибудь поубедительнее.
— Другой, может, и сочинил бы, — ответил Порогин, — только не Ганиев. Он, знаете, из породы тугодумов.
— Вот как? Откуда же у него столько оружия? Если он, как ты говоришь, туго соображает, то как ухитрился скопить в доме оружейный арсенал? Ведь нужны связи, изворотливость, хитрость, наглость, наконец, чтобы провернуть подобное дело. Но ведь у Ганиева эти качества отсутствуют?
Игорь пожал плечами, с трудом скрывая недовольство.
Послушать Дежкину, то его версия, казавшаяся такой убедительной, и гроша ломаного не стоит.
— А если он придуривается? Ваньку валяет? — спросил Игорь.
— Вряд ли, — усомнилась Дежкина. — Если бы он ваньку валял, то не он, а ты бы пьяным с понятыми фотографировался. Что-то здесь не то…
Она вновь поднялась с места и стала осторожно собирать осколки разбитого стакана.
Расстроенный Порогин наблюдал за ее размеренными движениями.
— Что же мне делать? — наконец произнес он.
— Поработать с фактами. С фактами, а не с твоим представлением о них, — уточнила Клавдия. — Из того, что ты мне сейчас сообщил, картина не складывается. Так, какие-то обрывки…
— Что же мне делать?! — еще раз спросил Игорь.
— Во-первых, отказаться от интервью. И от фотографирования тоже. Успеется еще. Во-вторых, — уже строже произнесла Дежкина, — пообщайся с задержанным, постарайся установить с ним контакт. Думаю, он сможет тебе кое-что нужное сообщить. И, кстати, не настраивай себя на то, что он обязательно будет хитрить. Хотя и на веру все не принимай. Анализируй. Третье: попытайся раскрутить версию с этим загадочным Александром Александровичем…
Она не договорила.
Резкий телефонный звонок заставил обоих вздрогнуть.
Клавдия взяла трубку.
— Алло, следователь прокуратуры Дежкина слу… Да. Да, Федя, — лицо ее выражало растерянность и даже испуг. — Сейчас? Ты с ума сошел, я же на работе. Что случилось? Не кричи на меня, объясни спокойно. Глупости, никто не будет нас подслушивать… Ну говори же! ЧТО?! — Дежкина вдруг стала белее мела. — Когда?! Да… да… Выезжаю.
Она бросила трубку так, что едва не расколола корпус аппарата.
Порогин в замешательстве наблюдал, как она стремительно натягивает на себя пальто и запихивает в сумку бумаги со стола.