Не то чтобы Клавдия не любила детей, просто она считала, что не может позволить себе такую роскошь — заниматься только ими.
Ведь зарплаты Федора Ивановича едва хватало на питание, а ведь надо было покупать одежду, платить за утлую комнатку в коммуналке и тратиться еще на массу всевозможных необходимых вещей.
Поэтому Дежкина вышла из декретного отпуска на месяц раньше срока, отдав Максима на попечение свекрови, и занялась карьерой.
Карьера в ее понимании означала зарплату выше черты бедности.
Вот почему известие о новой беременности повергло супружескую чету Дежкиных в замешательство.
Клавдия с тоской оглядывала крошечную комнатку с единственным узким окном с видом на стену противоположного дома.
Максим подрос, ему нужна была нормальная кроватка. А где же еще расположить младенческую люльку, манежик и прочее? Где сушить пеленки?
Федор Иванович лежал на тахте, отвернувшись к стенке, и молчал.
Что и говорить, положение было не из легких.
— Если хочешь, Федя, я могу сходить к врачу, — робко предложила Клавдия. Они легли спать, но не спали, а лежали, глядя в потолок, по которому скользили ночные тени.
— Какой смысл? Ты уже была там, — не понял ее Федор Иванович.
— Нет, я о другом. Мне секретарша из прокуратуры рассказывала, в четвертой поликлинике ЭТО делают. Надо только принести справку, что жилищные условия не позволяют.
Она замолчала, ощущая сосущую пустоту под ложечкой.
Клавдия боялась признаться даже самой себе, что теперь уже не сможет отречься от зародившейся внутри нее новой жизни.
И больше всего на свете сейчас боялась, что муж не поддержит ее.
Федор Иванович тяжело ворочался, потом, приподнявшись на локте, заглянул ей в лицо.
Таким его она никогда не видела.
У Федора тряслись губы, а брови сурово сдвинулись на переносице.
— Ты что такое говоришь, а? Ты что говоришь? — шепотом, чтобы не разбудить спящего Максимку, выпалил он и задохнулся от негодования. — Клава! Ты — моя жена… и чтоб такое… Как ты могла?
Он резко отвернулся к стене.
Клавдия ощутила, как счастливое тепло обволакивает все ее тело.
Она приблизилась к его плечу и нежно прикоснулась губами.
Он все понял без слов.
Чуть больше чем через полгода появилась на свет Леночка, и все оказалось так, как представляла себе Клавдия: и теснота в комнате, и бессонные ночи, и пеленки над головой, — но почему-то теперь все это было в радость.
А потом Федор Иванович получил от завода новую квартиру, и первое время Клавдия никак не могла привыкнуть к этому трехкомнатному простору и лучше всего себя чувствовала на кухне, которая своей площадью напоминала ей бывшее жилище.
На кухне она готовила, вязала, шила, стирала, подключив к водопроводному крану новую стиральную машину, на кухне смотрела портативный телевизор. Только спать отправлялась в отдельную, с роскошным мебельным гарнитуром спальню.
Лена в детстве была не такая, как теперь. Ласковая, нежная, послушная, мамина помощница.
Переходный возраст, который из хилого, капризного Максима сделал крепкого, уверенного в себе парня, на Лене отразился противоположным образом.
Клавдия терялась в догадках, не ведая, как противостоять своенравию, эгоизму и недетской жестокости дочери.
Она боялась признаться себе, что Лена вышла из-под материнского крыла и оказалась юной женщиной, которая естественным образом становилась соперницей хозяйке дома.
Иногда, после особенно бурной ссоры с дочерью, Клавдия вспоминала давний разговор с мужем и ловила себя на том, что зря тогда поддалась своим чувствам и не сделала аборт. И тут же спохватывалась, гнала от себя прочь эту жуткую мысль.
Только теперь, оказавшись перед реальной возможностью потерять Лену, она поняла, насколько дорогим и любимым человеком была дочь.
Насквозь промокшая, вошла Клавдия в свой подъезд.
И только на лестнице поняла, что пришла домой, хотя собиралась вернуться в прокуратуру. Так уж, видно, устроен человек — в минуту опасности ноги сами поворачивают к дому.
Дверь отворил муж и, удостоив Клавдию коротким хмурым взглядом, заковылял на кухню, стуча своим костылем-шваброй.
По его виду она поняла, что новостей нет.
В комнате Максима попискивал компьютер.
Отжимая на ходу мокрые волосы, Клавдия прошла туда.
Скрючившись, как вопросительный знак, Максим сидел за компьютером и сосредоточенно выстукивал пальцем по клавишам.